Ян (не) для Янки

Я дура! Самая настоящая доверчивая дура… Растаяла ночью в его руках, укуталась в признания, как в теплое одеяло, но сейчас, наконец, проснулась!

– Он выбрал не меня, – произношу твердо, не позволяя Филу закончить предложение. – Все остальное неважно!

Лбом утыкаюсь в Сашкино плечо: дело за малым – поверить само́й в свои же слова.

– Неважно, значит? – хрипловатый голос Шаха разрывает пространство, а цепкий, вопрошающий взгляд впивается в кожу. Откуда Ян здесь? Как давно смотрит на нас с Филом из прихожей? Разве не до́лжно ему сейчас утешать Бельскую?

– Шах? – на лице Сашки удивление, граничащее с неописуемым восторгом и, черт побери, смущением.

Как по команде, мы с Филатовым вздрагиваем и отпрыгиваем друг от друга на пионерское расстояние. Даже смешно!

– Ян? – бормочу тихо, ошарашенно наблюдая за Шаховым: глаза парня горят, верхние пуговицы на рубашке небрежно расстегнуты. Он стоит неподвижно, пожирая нас с Филом взглядом, и растерянно сжимает и разжимает кулаки. Удивлен? Злится? Думает, что мы виноваты в случившемся?

– Неважно? Да, Даяна? – повторяет он свой вопрос, перекрикивая телевизор.

Черты лица напряжены, ноздри раздуваются от тяжелого дыхания. Он въедливо всматривается в мое лицо, изо всех сил сдерживая себя на месте. Еще немного и Шахов взорвется от переполняющих его эмоций. Только понять его не могу! Что с ним? Жалко Демида? Так это не ко мне. Не я же его арестовала. Не успел сказать своей Диане «да»? Тогда почему здесь стоит, а не прижимает ту к груди, утирая горючие слезы? Радуется свободе? Да только непохож Ян на счастливого человека в эту минуту. В глубине души пролетает робкая мысль, что он просто ревнует… Меня к Филу… Но разве имеет он на это право? Нет. Тогда что?

Филатов суетливо находит пульт и наконец убавляет звук новостного канала, да только тишина между нами оглушает гораздо сильнее!

– Неважно, – отвечаю еле слышно, не сводя глаз с Яна. – В любом случае, мне жаль.

– Жаль? – непонимающе качает головой Ян и делает шаг навстречу.

Его идеально начищенные ботинки утопают в светлом ворсе ковра, отчего движения кажутся грациозно плавными и до безумия опасными."

"– Чего тебе жаль, Даяна?– медовый голос ласкает слух. Шахов ищет ответ в моих глазах, только там его нет: я и сама не знаю, о чем сожалею больше всего.

– Так значит, свадьба сорвалась? – голосит Филатов, перетягивая внимание брата на себя. Саша бросает на стол пульт и, от души потянувшись, поочередно смотрит на нас с Яном.