Эксклюзивный мачо

– У меня дома две пушки, возможно, с боль­шим прошлым, что с ними делать, не знаю. Вешня­кову не сдашь, придется объяснять, а объясню, чего доброго привлечет к уголовной ответственности. Он последнее время свирепеет на глазах.

– Это потому, что ему подполковника не дают. Пушки Володе отдашь. Теперь топай.

Слова Лялина о дворцовых тайнах не шли из го­ловы, я продолжала мысленно материться и даже пару раз пробормотала вслух:

– Ну, Дед…

Лучше от этого мне не становилось, что совер­шенно неудивительно. Я посоветовала себе напле­вать на тайны Деда и продолжить следствие.

Однако, вопреки ожиданиям, бывшая госпожа Сафронова, а ныне Талалихина, встретиться со мной не отказалась, правда, для начала поинтересовалась, откуда меня черт принес и чего мне надо.

– Я-то здесь при чем? – удивилась она, потом вздохнула и добавила: – Ладно, приезжайте.

И я поехала.

Квартира, оставленная Петром супруге, поража­ла размерами и шикарной отделкой, правда, уже на­метились перемены не в лучшую сторону: зеркало в холле было разбито, телефон на подставке обмотан изолентой, а пятна на стенах кухни прозрачно наме­кали на то, что хозяева любили поупражняться в ме­тании различных предметов.

На мое удостоверение женщина даже не обрати­ла внимания, кивнула и пригласила на кухню, хоте­ла напоить кофе, но его в доме не оказалось. Мадам Талалихиной Алле Геннадьевне на вид было лет тридцать, под глазом синяк, волосы всклочены, пеньюар, в котором меня встретили в два часа дня, не худо бы было постирать.

– Как там Петечка? – спросила она. – Небось из-за Верки своей расстраивается? – Помолчала и добавила: – Верку жалко, нормальная баба. Чокну­тая, но мне нравилась. Что у вас ко мне за вопросы?

– Обычные. Почему расстались с Сафроновым, к примеру?

– Так он, поди, все рассказал? Почему расста­лись? Да потому что дура. Нашла себе… Петечка ти­хий, с ним тоска смертная, а здесь ураган страстей.