Эксклюзивный мачо

В первый момент я даже решила, что ослыша­лась. Может, Алла шпаной называет Лапшина за ка­кие-то неведомые грехи?

– У Леры что, был любовник? – тихо спроси­ла я.

– Почему был, он и сейчас есть. – Тут Алла переменилась в лице и досадливо махнула рукой. – Не слушайте меня, это я со злости.

– Вы ведь знаете, что Лапшин убит?

Она так вытаращила глаза, что стало ясно: не знает.

– Убит? Да иди ты… Когда?

– Несколько дней назад.

– А убил кто?

– Пока не знаем. Вы о ее любовнике поподроб­нее.

– Выдумала я все…

– Алла, мы можем здесь поговорить, а можем и в милиции.

Если здесь, то никто о нашем разговоре не узнает, а если…

– Ох ты, господи, да мне мой башку оторвет. Я ж клялась и божилась. Слушайте, он психованный, он правда убьет, если обещал.

– Значит, никому о нашем разговоре знать не стоит. Верно?

Она облизнула губы и опять заревела.

– Вот уж точно говорят: язык мой – враг мой. Дружок это моего придурка. Лихов Илья. Такая же шпана. Но бабы от него дуреют. Красивый, зараза. Менял он их по полсотни в год и вдруг тихим стал, на баб не смотрит и с этим делом завязал.

 – Тут она щелкнула ногтем по бутылке. – Мужики, конечно, заинтересовались, давай пытать, что да как. А он помалкивает, только ухмыляется. Моему, конечно, больше всех надо, пришел как-то, докладывает, что Илюху выследил, баба у него. Ничего, говорит, осо­бенного, видно, что образованная, ходит гордо так, не иначе как муженек из наших деятелей. Я говорю: откуда тебе знать, может, и не замужем вовсе. А он: если не замужем, чего прятаться? Да еще такую сек­ретность развел, другу и то ни словечка. Конечно, любопытство-то во мне взыграло, кто Илюху так за­хомутать смог? Как-то едем с моим, а Илья навстре­чу. Мой и говорит: бабу свою повез. Я и упросила, давай, говорю, глянем, уж очень интересно. Вот и глянули. Оказалось, Лерка Лапшина. Так обидно было. Притвора чертова. Мужа она, видишь ли, лю­бит. Все уши прожужжала. А сама… Илюха ее на пять лет моложе, денег у него кот наплакал, он вроде мо­его в “шестерках” бегает, нет бы с банкирами шаш­ни крутила, нет, куда там, а меня воспитывала, со­веты умные давала…

Я вернулась в машину в крайне скверном распо­ложении духа, хотя надлежало бы радоваться: вот он, забрезжил наконец-то свет в конце туннеля.

Еще сегодня я горько сетовала: нет мотива, а он есть, да еще какой. Безденежный любовник и муж-банкир. Любовник, ко всему прочему, с законом не дружит, и достать оружие для такого не проблема. Однако радости не было, скорее горькое сожаление.