Девочка для генерала

Кожа была высочайшего качества, мягкая и между тем износостойкая. У него в комнате, в комоде, рядом, кстати, с полкой, где хранился десяток-два тех самых дорогих и не очень часов, что «выгуливал» он достаточно редко, в основном часы были даренными, имелось и отделение с браслетами. Каждый браслет шился на заказ. В Италии Коваль познакомился с потомственным портным. Тот творил чудеса из кожи. Специализировался на ремешках для часов. Руслан обеспечил его работой на много лет вперед. Пока качество браслетов и выделки его полностью устраивало.

По инерции мужчина указательным пальцем немного поддел край браслета и дотронулся до тонких шрамов.

Напоминание, что всегда будет жечь его сердце раскаленными углями.

Кто-то верил в высшую справедливость? Что каждого ублюдка настигает кара небесная…

Руслан поправил браслет и потуже затянул ремешки.

Его уже настигла.

Пиликающая рация оторвала его от дум о возмездии.

– Да, Сереж.

– Руслан, машина от Шарапова. Чистая.

– Впускай.

Каждую машину, въезжающую на территорию его дома, независимо от кого она прибывала, тщательно проверяли.

Его ворота были оснащены специальными датчиками, последние разработки ученых, которые работали не на правительство, а на совсем иную организацию. Он лично проверял и контролировал многие устройства. Ковалю было интересно. Даже иногда забавно. Столько новшеств! И столько тихого оружия, от которого у обычного обывателя случился бы шок.

Руслан положил рацию на стол. На лице мужчины появилась сдержанная улыбка. И лишь серые глаза чуть заметно блеснули от предвкушения.

Глава 11

Новый адвокат вызвал у Кати симпатию компетентностью и сдержанностью. Говорил всегда по делу, ничего лишнего. Приходил за эти дня три раза. Катя плохо разбиралась в одежде, но ей почему-то подумалось, что костюм на нем дорогой, да и до блеска начищенные ботинки говорили о многом. Не бюджетный вариант.

– Будем работать, Екатерина Викторовна? – спросил он её, отодвигая стул.

– Будем.

Катя догадывалась, кто его нанял. Тут по законам книжного жанра, ей следовало возмутиться. Мол, я не такая, я не приму помощь человека, надругавшегося надо мной. Я – гордая.

Гордыня в Катерине имелась. Но на первый план всегда выходило благоразумие. Гордая и голодная, а ещё в СИЗО и с перспективой провести ближайшие годы в колонии – тут впору хорошенько задуматься.