Девочка для генерала

– Есть такое дело, Коваль, – блондинка вымученно улыбнулась. – Ушатал по полной. Знаешь, я и сама на темперамент не жалуюсь, но ты нечто. Секс-машина. Определение про тебя.

– Глупое определение.

Лена пожала плечами.

– Ты меня больше не позовешь?

– В проницательности тебе не откажешь, – Руслан перекатился, встал с кровати. Как был обнаженным, прошел к небольшому письменному столу, открыл шкафчик, достал пачку денег и небрежно кинул на столешницу. – Тебе на первое время хватит.

– Я как раз квартиру покупаю.

– Я знаю, Лен.

Он сдержанно улыбался. Он всегда уважал в людях умение правильно и вовремя прощаться.

Девушка подошла к столу, взяла деньги, положила их в сумочку и немного замешкалась.

– Руслан, можно я тебя поцелую на прощание?

– Лена, внизу тебя ждем машина.

На мгновение в глазах девушки промелькнула обида и тоска. Потом она быстро взяла себя в руки, снова немного печально улыбнулась и кивнула.

– Прощай, Генерал.

* * *После разговора с Шараповым, Руслан встал и подошёл к большому панорамному окну.

Он хорошо помнил свои первые впечатления. Был в Крыму, в спортивно-оздоровительном лагере. Чтобы поехать в него, с батей ходил крышу перекрывал. Не то, чтобы в их семье не нашлось денег на поездку, отец занял жесткую позицию.

– Хочешь заниматься спортом? Зарабатывай.

Руслан услышал его.

Да, он хотел заниматься спортом. Хотел быть сильным. Лучшим. И готов был идти к своей цели. Отец у него был жестким мужиком, порой доставалось от него так, что болели все ребра. До переломов дело никогда не доходило, воспитание было «дозированным». Зачастую правильным. Нужным. Мужским. Рос Руслан без матери, она умерла при родах. Отец вторично не женился. Были женщины, звонили, приходили к ним в дом, без приглашения в основном, но ни одна из них не оставалась на ночь.

Он никогда с ним не разговаривал о матери. Руслан несколько раз случайно видел, как он держал их общее фото в руке, вторую сжав в кулак. Глаза прищурены и устремлены в никуда.

Его батя был из бывших военных. Когда умерла мама, он напортачил конкретно, а вышестоящие чины не стали закрывать глаза. Сказали, мол, скажи спасибо, что под трибунал не отдали. А отец жил армией.