Все, что мы когда-то любили

Но вот ей-богу!

Засуетившись и закивав, Тамара принялась расставлять банки.

– Что это? – настороженно спрашивал он.

– Варенье из алычи, – услужливо сообщила Тамара. – А это – соус из сливы, ты сам собирал, помнишь?

Она заискивала перед Журавлевым. Ему стало стыдно.

– Ладно, спасибо, – смущенно буркнул он, – но можно хотя бы под моим контролем? Там, ты не сердись! Просто я действительно боюсь за машину.

– Компот из персиков, – воодушевленно перечисляла воспрявшая Тамара, – варенье из грецких орехов, компот из абрикосов, варенье из абрикосов, маринованные помидоры, соленые огурчики.

Он молча кивал.

– Сушеные груши, – продолжала Тамара, – и на компот, и просто погрызть. Знаешь, какие сладкие? Вкуснее конфет!

– Тамара! – взмолился он. – Ну какие сушеные груши? Какой компот? Я буду варить компот?

– Тут веса вообще нет, пух, – бормотала Тамара. – Не о чем говорить. А тут, Игоряшка, ткемали, зеленое и красное, в мясо, к курице, в харчо и просто на хлеб, как ты любишь! А это аджика, ты тоже любишь на хлеб!

Багажник был почти полным, но Тамара ловко продолжала рассовывать по бокам и расщелинам, не переставая смущенно бормотать:

– Кизил, варенье.

Журавлев обреченно молчал.

– Так, – продолжала она, – огурчики, хлеб.

– Господи, Тама, – процедил он сквозь зубы, – нет, конечно, тебе огромное спасибо! Но хинкали, рыбка с картошкой – это же все не доедет! Испортится до того, как я проголодаюсь! И что, все в помойку? Весь твой труд – и в ведро?

Она уверила его, что ничего не испортится и он все съест.