Все, что мы когда-то любили

Ну все, хватит, все.

– Кого снимать-то? – Он посмотрел на Тамару.

Неуверенно, со вздохом Тамара кивнула в сторону невесты:

– Ну хотя бы ее!

Выругавшись сквозь зубы, Журавлев достал фотоаппарат.

Подошел к столу, за которым сидела принцесса.

Попытался улыбнуться – вышло кривовато.

Кивнул на фотоаппарат: дескать, можно?

Не утирая слез, не поправляя прически и даже не попытавшись улыбнуться, девушка неуверенно и равнодушно пожала плечом.

Крякнув, Журавлев навел объектив.

Пару раз щелкнув, оглянулся на Таму.

– Спасибо, – сквозь зубы пробурчал Журавлев, не поднимая на девушку глаз.

Всхлипнув, та только кивнула.

Все, хорошо, им надо домой. Да и Тама устала. Доехать бы без происшествий, не пробить колесо. И почему он так устал? Ведь ничего не делал, а устал.

Злясь на себя, на Тамару, на весь этот мир, несправедливый, кошмарный и жалкий, Журавлев курил в машине. А Тамрико еще долго прощалась, целовалась с женщинами, жала руку мужчинам, с кем-то обнималась, всплакнула, потом засмеялась и наконец поковыляла к машине, где ее ждал Журавлев.

– Дай отдышаться!

– Довольна? – недобро усмехнулся он.

– А то! Сто лет всех не видела, а тут повидалась и с родней, и с подружками. Хорошо! А как тебе? Понравилось? Ой, а ты кофе так и не выпил! А сладкое? Сладкое тоже не ел? – расстроилась Тамара.

– Все нормально, Там. Не беспокойся. И пил, и ел. И по усам текло. Да в рот не попало.

– Да ну тебя! – Тамара махнула рукой. – Ну как тебе наша свадьба?

Он долго молчал. А потом не выдержал, не сдержался и заорал:

– Дичь, Там! Полная дикость! В двадцать первом веке и продать дочку за разбитый грузовик! Как в кошмарном сне, Тамар, как в фильме ужасов! Такая девочка – и такому скоту! Он же урод, мразь – разве не видно? И что он сделает с ней, тоже понятно! Угробит за милую душу. Сломает через колено. Нет, не понимаю. Извини. Какой-то феодальный строй, ей-богу! Ну просто до слез ее жалко! А тебе – нет? – спросил он, посмотрев на Тамрико.

Та грустно отозвалась:

– Да всех жалко. Всех. Особенно женщин. Ты много видел счастливых? Лично я – нет. Семейка та еще, ты прав. Но просватали, куда денешься. Здесь, в селах, еще родителей слушают, так у нас принято. Что ж она, Лалечка, родного отца под тюрьму подставит? И я бы так же поступила! Все-таки отец.

– Вот именно, отец! Хотя не отец, а трус и сволочь.