Все, что мы когда-то любили

При подъезде к селу услышали музыку, которая гремела из огромных динамиков.

«Подготовились, – подумал Журавлев. – Лучше бы с дорогой разобрались. Не дай бог сорву глушитель – вот тогда будет полная задница!»

По центральной улице шел нарядный народ. Бегали и кричали дети, на калитках болтались надувные шары, и повсюду пахло жареным мясом. Вдоль дороги были припаркованы украшенные шарами и разноцветными лентами машины – старые побитые «Жигули», подкрашенные принаряженные «Волги» и, конечно же, иномарки – все старых моделей, но тюнингованные: лишние подвески, порожки с других моделей, декоративные диски, дополнительная оптика и даже врезанные люки – такого Журавлев в Москве не видел.

Остановились напротив трехэтажного дома из силикатного кирпича. Дом выделялся новыми пластиковыми окнами, хорошей крышей из металлочерепицы и бетонным забором с резной верхушкой. Да уж, сразу видно, где живет местная знать.

Ворота были распахнуты, и с участка начинались столы, которые выезжали на улицу, на проезжую часть.

«Ну ничего не стесняются, вот же гады, и никого не боятся! Да уж, местная власть! И как меня сюда занесло? Просто противно»."

"Журавлев оглянулся и увидел Тамару, оживленно беседующую с женщинами. Как они все были похожи, эти молодые и немолодые женщины: пестрые платки на головах, куча золота на пальцах и в ушах, блестящие платья, широкие юбки, светлые кофты.

Праздник. Ну что ж, это надо просто пережить. Пе-ре-жить. Местный колорит, Тама права: когда еще он побывает на подобном мероприятии?

Дымили два огромных мангала, которыми лихо управляли молодые мужчины в белых поварских куртках. Столы, покрытые белыми же скатертями, были уставлены угощениями.

У Журавлева потекли слюнки – еще бы! В огромных тазах горы жареных цыплят и шашлыки, только что снятые с мангалов.

Чередуясь с едой, стояли высокие глиняные бутыли с вином и прозрачные с чачей.

За главным столом сидели мужчины. Женщины, как понял Журавлев, усаживались за второстепенный, стоящий чуть поодаль, ближе к забору.

Люди вставали и говорили тосты, длинные, бесконечные, тогда музыку чуть приглушали.