Все, что мы когда-то любили

Нет, тебе надо менять профессию! А ты что, веришь, что эта… ну, в общем, больше не появится?

– Уверена, – кивнула она, – уверена, что больше никогда. Ты б ее видел!

Короче, бывшей сплошные благодарности и восхищение, потому что чокнутая девица действительно больше не появилась – как волной слизало, никаких писем и никаких звонков.

– А тебе, Журавлев, мой совет, – закуривая, сказала Алка, – больше не ищи большой и светлой любви. Сам знаешь, чем это кончается. Уж лучше со своими шалавами, Игорек. И точно безопаснее.

Но Журавлев на Алку не обижался. Во-первых, спасибо, что помогла. А во‐вторых, она права. Жениться он больше не собирается. Денег у него – кот наплакал. Алименты. Квартира паршивая, машина облезлая, он эгоист и прирожденный мытарь, человек, неприспособленный и негодный для семейной жизни.

После этой безумной Полины очухивался долго, почти год.

Появилась Лиана. Белая Лилия. Что говорить, хороша была эта Лиана – залюбуешься. Густые, прямые, ниже талии белые волосы, большие голубые глаза, точеная фигура, длинные ноги. Но он чувствовал, что здесь что-то не так, совсем не так, как она говорит. Так и оказалось: она все время врала – говорила, что родом из Прибалтики, латышка по матери, оттого и русская фамилия Петракова, из семьи потомственных медиков.

– Работа, – соглашался Журавлев. – но как-то… Пьяные клиенты, уставшие ноги, тяжелые подносы, хамство и наглость.

– Мне некуда деваться, – отрезала Лиана. – Я здесь одна и должна сама о себе позаботиться.

Через три месяца ее выгнали из съемной квартиры.