За тобой

Они могли развестись, прожив вместе полжизни, могли месяцами потом не общаться (не из-за обиды, нет, её между ними не было, а из-за чудовищной нехватки времени), но то, что они узнали друг о друге за эти годы, было не вытравить из головы. Оно там намертво въелось.

— Нет. Я ж его не пью, а гостей, ты прости, я не ждал.

— Я пыталась тебя предупредить. Только кое-кто не брал трубку.

— Замотался. Так что всё-таки случилось?

— Нет, ну вы только на него посмотрите? Мне что, нужен какой-то повод, чтобы к тебе прийти?

— Обычно — да, — улыбнулся Давид, протягивая бывшей жене высокий стакан.

 — В прошлый раз, кажется, Ритка чуть не завалила сессию. А до этого мы встречались, чтобы перемыть кости Лилькиному жениху.

— Они, кстати, расстались.

— Вот как?

— А Лилька тебе, что, не говорила?

Давид нахмурился. Развел руками.

— Попыталась.

— А, так до тебя даже твоя любимица не дозвонилась?

— О, да брось. Нет у меня никаких любимиц.

— Это ты Ритке расскажи.

Ну ладно. Может быть, он соврал… И нет, он не любил старшую дочь сильнее, скорее тут дело было в том, что она ему была ближе.

По темпераменту, по характеру, по взгляду на жизнь. И от того, что между ними с Лилькой было это безмолвное взаимопонимание, младшей Рите казалось, что он её любит меньше. Давид приложил массу усилий, чтобы она изменила своё мнение. Усилий, которые, в конечном счёте, не дали никакого ожидаемого результата. За исключением того, что Лилька выросла ужасно избалованной и убеждённой в том, что все ей что-то должны.

Давид поморщился, как будто ему без этого не было тошно.

Ну что за день?

— Люб, давай ближе к делу.

— Какой же ты зануда.

— Не спорю. Что-нибудь ещё?

— С ногой что? — поняла, наконец, причину его отвратительного настроения Люба.

— Ничего. Натрудил.

— Давай укол поставлю.

— Я и сам не без рук. Говори, с чем пришла, и уматывай, — беззлобно заметил Гройсман.

— Это терпит… Но, если уж ты так хочешь знать, мне на экспертизу спустили твой проект.

— Который из?

На самом деле прямо сейчас Давид не мог думать ни о чём, кроме боли, но Люба была здесь, и ему нужно было хоть как-то поддерживать разговор.

— О суррогатной секс-терапии для наших ребят. Ты правда считаешь, что это им нужно?

— Если они пострадали на работе, получили увечье или инвалидность, мешающую вести нормальную жизнь, почему нет?

— Это же… Это же банальная проституция!

Для такой образованной женщины в некоторых моментах его бывшая жёнушка оставалась ужасно тёмной.

— Ты путаешь грешное с праведным.