Семь Нагибов на версту часть 4

Психика и память ребенка пластична, и вот спустя время я и сам начинаю верить, что я Махмуд, и что злые северные варвары выкрали меня и хотели забрать в рабство. Но мудрый наставник со своими богатурами спас меня. Разве ты, Махмуд, не хочешь отомстить тем, кто убил твою семью? Разве это не достойная цель жизни каждого мужчины? И я соглашался, потому, что все это было правдой. Мои детские ручки в гневе крепко сжимали рукоять острого кинжала, с которым я не расставался…

А потом меня отвезли высоко в горы. Суровые мужчины, встретившись с моим спасителем, коротко поговорили, а после дали знак следовать за ними.

Потом был допрос — меня чем-то поили, отчего мое сознание плыло, и спрашивали. О чем, я не помню, как и своих ответов.

А после начались тренировки, которые должны были занять семь тысяч семьсот семьдесят семь дней, и не днем больше. Нас было на потоке семьдесят семь человек, в конце должно было остаться лишь семеро. После выпуска мы должны были выполнить семь заданий, после чего получали титул Старшего из семи и уже сами руководили семерками бойцов или преподавали в школе.

Заметили, да? Везде была сакральная цифра семь — именно она считалась самой завершенной среди прочих. Семь Небес, семь слоёв Земли, семь поколений отцов и дедов, семь дней недели, семь групп людей, заслуживающих Защиту Единственного Владыки, против которых никогда не обнажится меч."

"Но было еще одно сакральное число — девятнадцать. Именно столько молитв на все случаи жизни знал каждый из нас.

Именно столько масок мы изучали и на каждую были слова, что переключали нас из простого послушника в раба на галере, императора, грузчика в порту, отравителя, богатого купца или ремесленника. Я даже раз был вождем племени каннибалов и с удовольствием ел людей. Правда, после этого испытания меня рвало три дня и еще столько же я не мог смотреть на пищу. Не знаю, почему, но для меня оно оказалось самым мерзким.

Нас окуривали специальными благовониями, и опытные колдуны погружали наш разум в мир грез, который ими полностью контролировался.

Если мы умирали в нем, не выполнив задание, то в реальности нас ждал разбор и суровое наказание.

Спустя год начались первые смерти — кто-то по неосторожности умирал, кто-то сходил с ума от бесчисленных видений, в которые нас погружали каждый день. У кого-то слабым оказывалось тело, у кого-то дух. Нас учили всему — истории, географии, мы разбирались в политике, религии, денежных единицах любой страны.