Призраки Марта

Верно, у мелких фигур свое место на игровой доске – их не знакомят с ключевыми персонажами, потому что до конца игры они все равно не доживут.

Март скрипнул зубами и крутанулся на месте.

– Шкипер, ты же сам меня слышишь. Зачем нам посредники?

Естественно, ему никто не ответил.

Жиль скривилась.

– Слышит, – подтвердила. – И видит.

Мартин уже даже знал, как: «ухо» пряталось под половицей у порога, а «глаз» – в правом углу под потолком. Стоило понять, что искать, и он сразу же обнаружил тщательно замаскированные средства слежения.

Март повернулся к женщине лицом.

– Ну, вы тут разбирайтесь, ребятки, – пробормотал Кардиан за его спиной и по стенке выскользнул за дверь. На мгновение, пока та не захлопнулась, из зала донеслись громкие голоса и чей-то раскатистый смех.

Мартин шагнул к Жиль. Та гордо вскинула подбородок.

– Вы собирались повесить на меня убийство? – спросил он прямо.

– Нет. – Женщина не колебалась и не тянула с ответом. – Так получилось. Наш исполнитель должен был убрать Глу следующим утром.

Именно так и произносят заранее заготовленную ложь: быстро, складно, на одном дыхании.

– Тогда ваш исполнитель чертовски облажался, – огрызнулся Март.

– Шкипер его уже наказал, – вновь слишком быстро заверила Жиль.

Март скривился: пока методы Шкипера вызывали у него большие сомнения.

Предположил:

– Так же, как Глу?

Женщина возмущенно блеснула глазами. Казалось, даже кудряшки-спиральки на ее голове зашевелились от праведного гнева, но это конечно же была иллюзия, создаваемая тусклым освещением.

– Мы не убийцы, красавчик, что бы ты там себе ни надумал. Мы всего лишь ищем справедливости. И думали, что ты тоже.

«Мы», «мы»… Будто Шкипер вообще не человек, а нечто собирательное – коллективный разум.

– Я хочу знать, что я делаю и для чего, – отрезал Мартин.

Вмешательство Брэнигана, вероятно, на полном серьезе спасло ему жизнь. Показания не обладающих магией свидетелей – не шутки. А он – всего лишь безродный черный, которого осудят и казнят с превеликим удовольствием.

Март представил, как напоминает королю о его долге и просит помиловать, и поморщился. Должно быть, Лионар и правда отпустил бы его – что ему убийство какого-то там черного мага. Но столицу пришлось бы покинуть.