Развод и девичья фамилия

За распахнутой дверью слышались всхлипывания и подвывания – это страдала Раиса, только что узнавшая о смерти шефа.

– Что? – тоже спросил капитан Гальцев.

Он курил какую-то невиданную махру, и от ее духа слегка мутило даже привычного и закаленного Батурина, что уж говорить о Кире. Батурин подумал и, с трудом дотянувшись, открыл замок и рванул на себя оконную створку. Сырой холодный воздух ворвался в кабинет, разогнал по углам махорочный дух, зашелестел планками немецких жалюзи.

– Я не писала Костику никаких угрожающих записок, – отчеканила Кира.

– Это? – снова переспросил капитан, как будто удивившись, и потряс перед носом у Киры сложенным вдвое листком бумаги. – Это не чушь, уважаемая. Это называется вещественное доказательство, и найдено оно в портфеле у вашего покойного друга и начальника.

– Я не знаю, как это попало к нему в портфель. Это моя старая рукопись.

– Рукопись? – еще пуще удивился капитан. – Что за рукопись?

Кира вздохнула.

– Я никогда не пишу на компьютере, – холодно сказала Кира. – Это, конечно, очень неудобно, и главный меня всегда за это ругал, но я так себя и не приучила. Я пишу только от руки, а потом машинистки набирают текст. Это страница из моей рукописи. По-моему, месячной давности.

– Позвольте, – вкрадчиво начал капитан Гальцев, – это в рукописи вы написали… – Он развернул листок и прочел с выражением: – «Если наш сюжет полностью соответствует законам жанра, значит, непременно произойдет убийство, а вот будет ли найден убийца – неизвестно.

Кира беспомощно посмотрела на него.

– Да, – неожиданно сказал Батурин. – Если я не ошибаюсь, дальше было так: «Вы сможете уберечь себя от бездарной и безрадостной траты времени на дрянные детективные романы». А потом про то, что и детективы можно писать хорошо, а можно плохо, только плохие лучше не читать. Ваша цитата, капитан, как раз о плохих детективах.