Моя (чужая) жена

До сих пор вспоминаю, как она на меня смотрела, просила: «Давай простим папу». Не хочу, чтобы они накрутили ее еще сильнее.

Я напрягаю мозг и так и этак, но, кроме родителей, все равно пока других вариантов не вижу. Максимум, что я могу, это постараться сделать так, чтобы они общались с внучкой только в моем присутствии и не сказали чего-то лишнего.

От тягостных мыслей меня отвлекает вибрация мобильного в кармане.

Руслан. Совсем забыла, что он обещал позвонить.

Я снимаю трубку.

— Катя, добрый вечер. Тебе удобно говорить?

— Удобно, — сиплю я.

— Я предлагаю узнать, — сразу переходит к делу он, — нет ли чего на твоей дочери. Вдруг муж оформил дарственную, например. Это частая практика, поэтому если ты согласна, я выясню.

Ого. Я крепче прижимаю трубку к уху, скользя взглядом по играющей Саше. Дарственная? На дочь? Такое мне и в голову не приходило.

И вообще, может, зря я себя накручиваю? Может, не стоит проверять? Вон, муж добровольно взялся решать мою проблему с Лоренцо, да и на мне никаких скрытых активов.

К тому же разве не стал бы Игорь в таком случае сразу пытаться забрать дочь себе? Или я что-то упускаю из виду?

Опять же, придется снова напрягать Руслана.

Однако мозг с усердием грызет червячок сомнения.

— Я за, — соглашаюсь, пока не передумала.

— Хорошо. Как только будет информация, я позвоню.

— Спасибо, — отзываюсь я, но голос помимо воли звучит безжизненно.

Мой настрой не ускользает от внимания Руслана, и он осведомляется:

— У тебя все хорошо?

Нет, все плохо.

— Катя? — Голос Руслана меняется, в нем появляются нотки беспокойства.

Молчу, усилием воли сдерживая слезы.

— Что случилось? — снова спрашивает он.

Я прикусываю губу, а потом мысленно машу рукой, сознаюсь глухо:

— Завтра нужно освободить съемную квартиру, и мне негде жить.

— Ты дома?

— Да. На детской площадке с дочкой, но через полчаса пойдем домой.

— Жди, скоро буду, — коротко отзывается Зверев и кладет трубку.

Катя

Слова Руслана отдаются эхом в ушах.

И вроде бы сама созналась, никто за язык не тянул, да и вообще, надо радоваться, но внутри на повторе крутится один и тот же вопрос: почему он мне помогает?

Вряд ли Зверев бросается на выручку каждой девушке, оказавшейся в беде. Да и, положа руку на сердце, вокруг много тех, кто нуждается в помощи куда больше меня.