Княжна Разумовская. Спасти Императора

Во взгляде князя вспыхнуло пламя.

— Что?.. О чем ты говоришь? — но, едва дослушав меня, он сразу же переменился.

Стал таким непривычно растерянным. Словно в его тщательно выстроенной обороне появилась брешь.

— О том, что твой друг прав. Ты не спросил меня. Что я думаю, что я чувствую, в конце концов! Нужно ли мне твое благородство или... или я хочу чего-то иного!

Князь не ответил сразу. Его руки сжались в кулаки, а дыхание стало тяжелым, как перед схваткой. Наконец, он шагнул вперед, и я вновь почувствовала его тепло, заметила напряжение в челюсти, морщины усталости на лице.

— И чего же ты хочешь? — низким, хрипловатым голосом пророкотал он.

Его дыхание было неровным, взгляд опустился к моим губам, но тут же снова вернулся к глазам.

— Чтобы ты меня поцеловал, — и я сделала последний шаг, так что теперь нас разделяло лишь напряжение, гудящее в воздухе.

Георгий медленно поднял руку, как будто хотел прикоснуться, но остановился на полпути, сжав пальцы в кулак. Его взгляд говорил больше, чем могли бы сказать слова.

— Варвара… — его голос дрогнул, почти сломался.

Я закрыла глаза, и в следующий миг ощутила, как его рука скользнула по щеке, осторожно, словно он боялся меня ранить.

Я замерла, чувствуя его прикосновение. Его рука была теплой и тяжелой, но в его прикосновении была только странная, почти трепетная осторожность. Я посмотрела на князя, и наши взгляды встретились — его темные глаза были полны чего-то, от чего у меня перехватило дыхание.

Георгий не отводил от меня взгляда, его лицо было близко, слишком близко.

Все, что он так долго подавлял; все, что медленно зрело внутри меня, вырвалось наружу. Наш поцелуй стал более глубоким, отчаянным, почти жадным. Георгий прижимал меня к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.

Его сердце билось так же быстро, как мое собственное. Ладонь князя скользнула по моей щеке, и он обхватил ею подбородок, а затем опустил ниже, и я почувствовала прикосновение прохладных пальцев к шее. По спине побежали теплые мурашки, по плечам прошлась приятная дрожь.

Я смяла в пальцах его идеально отпаренную рубашку, испытав необъяснимое удовольствие, и потянулась расстегнуть еще одну пуговицу на воротнике.