Княжна Разумовская. Спасти Императора

Не хотела слушать больше ничего про долг и честь, про благородство и про жертвы во имя других.

Георгий наклонился ниже, и его руки, грубые и сильные, скользнули вверх по моей спине, а затем замерли на плечах, будто он все еще боролся с собой.

— Ты даже не представляешь… как давно я хотел это сделать, — проговорил он.

Мои губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Ты должен был поцеловать меня тем вечером в гостиной. Перед тем, как мы отправились на встречу с Перовским.

Он мягко рассмеялся мне в макушку.

— Я думал, что смогу напугать тебя и оттолкнуть.

— Вы истинный мужчина, Ваше сиятельство, — я насмешливо вскинула брови. — Ни капли не разбираетесь в женщинах!

— Но ты почему-то не испугалась... — задумчиво добавил он, проглотив мою шпильку. Георгий продолжал поглаживать меня по спине, и от каждого прикосновения его ладони по коже расходилась россыпь мурашек. — Только блеснула взглядом, когда я сказал, чтобы ты перестала раздавать мне авансы.

— Мне пришлось поцеловать тебя первой, чтобы до тебя достучаться, — я запрокинула голову, окинув его довольным, сияющим взглядом, и притворно погрозила указательным пальцем.

— Мы оба ведем себя так, как не положено, — его губы дрогнули в улыбке. — Варвара, я...

— Я больше не желаю слушать про благородство и твою честь! — воскликнула я, его перебив.

— Я хотел сказать, что мне будет невыносимо трудно дожидаться, пока тебе снимут это повязку... — но князь смог меня удивить.

— Вот как, — я медленно провела кончикам языка по чуть припухшим, зацелованным губам и, протянув руку, накрыла его щеку ладонью.

На мгновение он сжал меня сильно, на грани боли, но сразу же ослабил хватку и принялся поглаживать пряди волос, давно выбившиеся из слабой косы. Я прикрыла глаза, позволив себе раствориться в этой нехитрой, но невероятно нежной и чувственной ласке.

Утром. Обо всем остальном мы поговорим утром.

Глава 44В первый раз я проснулась, еще когда за окном густели серые предрассветные сумерки.

Во второй раз меня разбудила Соня. Она раздвинула тяжелые шторы, и в комнату проник тусклый серый свет. Поздней осенью день не слишком отличался по цвету от вечера.