Княжна Разумовская. Спасти Императора

Затем переключалась на другое, и чувствовала, как сердце сжимается от сочувствия. Потом вспоминала мужа, решившего поиграть в благородного рыцаря, и вновь возвращался гнев.

Я медленно подошла к кровати и рухнула на нее прямо поверх одеяла, не сняв ночной халат. Пока меня не было, догорели свечи, и в спальне царила темнота, чуть разбиваемая слабым светом из окна.

Что я чувствую?.. Если отбросить гнев и злость, и старые обиды.

Что я чувствую к этому человеку? К князю Хованскому, к Георгию, к моему мужу?

Уж точно не одну лишь жалость, как почему-то не переставал талдычить он!

Кажется, чувство вины за чертов приказ об аресте Варвары ударило по нему невероятно сильно.

И он расплатился за него сполна. Да его выгоняют со службы из-за того, что он занял мою сторону в тот момент! Они все хотели меня использовать, они нашли отца, расшифровав схему, которую им передала я, и все равно Георгий подвергается опале за то, что решил вступиться за меня, когда все считали меня виноватой.

Мой разум отказывался это понимать.

Но Михаил, кажется, эту ущербную логику прекрасно понимал...

В темноте, царившей в спальне, отблеск свечей из коридора особенно ярко проник в небольшую щель над полом. Я села и прислушалась: глухо, отдаленно прозвучали мужские голоса, потом наступила тишина. Затем — шелест двери, и свет исчез.

Георгий вернулся в свою спальню.

Я бросила быстрый взгляд на вторую, смежную дверь, которая соединяла наши покои. Идея казалась безумной.

Я решительно встала и подошла к ней и постучала прежде, чем одумаюсь и испугаюсь. Постучала громко, уверенно. Несколько мгновений стояла звенящая, оглушительная тишина. Я закрыла глаза и представила изумленное лицо Георгий в малейших деталях: вот он смотрит на дверь, вот не верит собственным ушам, вот заламывает брови, хмурится, сужает глаза.

— Войдите.

Его голос прозвучал так близко, словно он стоял от меня в нескольких сантиметрах.

Так и оказалось. Когда я толкнула створку, то сразу же увидела его: буквально в одном шаге от себя. В отличие от меня, одетой лишь в халат, князь не успел переодеться ко сну: лишь ослабил тугой воротник рубашки и расстегнул пуговицы на жилете. И снял сюртук.

— Варвара? — пристальный взгляд обшарил меня с головы до ног. — Что-то случилось? Вам дурно?

— Нет, отнюдь. Но я вспомнила, что мы намеревались поговорить.