Домик тетушки лжи

– Нина, наверное, Полю в Америку в цинковом гробу повезет, да? Кстати, ты не знаешь, когда она прилетает?

– Почему ты интересуешься? – повернулся ко мне Александр Михайлович.

Я тяжело вздохнула. Все-таки профессия накладывает несмываемый отпечаток на личность. Ведь я задала простой вопрос, требующий такого же простого ответа, а полковник, вместо того чтобы спокойно назвать число, скорчив подозрительную мину, начинает допрос.

– Просто интересно. Я звоню ей каждый день в Америку, автоответчик талдычит: «Извините, моя память переполнена», и все.

– Скоро прибудет, – вздохнул Дегтярев. – А где киношники?

– Уехали! – радостно сообщила я. – Вчера вечером досняли последние кадры и исчезли.

– Вам еще повезло, – хмыкнул приятель, отправляясь в гостиную, – сериал годами снимают, десятилетиями, быстро вы отделались!

Я засмеялась:

– Спасибо Кеше!

– Почему?

– Он проявил чудеса изобретательности. Сначала сказал Борису, что наш дом в Ложкине самый скромный, а вот у Сыромятниковых есть бассейн… Затем сбегал к Карине и рассказал той о возможности стать кинозвездой.

– Ловко, – ухмыльнулся полковник, – а Зайка что?

Я вздохнула:

– С Кешей пока не разговаривает, но, думаю, скоро отойдет, у нее ведь роль не отняли, просто переместили место действия…

Мы сели в столовой, и я робко спросила:

– Нашли?

– Кого? – поинтересовался полковник, пробуя суп.

– Мужа Полины.

– Да.

– И что?

Александр Михайлович положил ложку.

– Сколько раз просил…

– Знаю, знаю! Не лезь в расследование. Дорогой, ты все-таки стареешь!

– Я? – возмутился полковник. – Я старею? Да я еще совсем молодой мужчина!"

"Я взглянула на его обширную лысину, объемистое брюшко и ответила:

– Знаешь, какие основные приметы старости? Занудство, бесконечное желание всех поучать и стоны на тему: «Вы меня обидели».

– Вот уж глупости! – взвился приятель. – Я никогда не говорю об обидах!

– Зато других привычек полно! Пора бы тебе привыкнуть, что я твой лучший друг, всегда готовый прийти на помощь, своеобразный доктор Ватсон!

Александр Михайлович крякнул:

– Скорее герой другого литературного произведения, матушка Франсуаза из французской народной сказки.