Дива

Мало того, на следующее утро вся компания поехала на поле и там, где кабаны вскопали землю, нашли гигант­ские человеческие следы, с которых охранник професси­онально сделал гипсовые слепки. В общем, все сошлись на утверждениях губернатора, а чтобы его не дискреди­тировать столь необычным случаем, решили всё засекре­тить, что сделать на Пижме практически невозможно. У этой охоты на секача оказался ещё один свидетель — пижменский мужик Борута. Этот туземец тоже когда-то у Костыля работал: сначала шутом, за деньги упраж­нения с хвостом показывал, а когда его лишился, стал егерем.

И поскольку по профессии был колхозный вете­ринар, то не просто лосей загонял на стрелков, а ещё за­нимался животным миром базы, то есть собаками, при- травочными зверями, что в клетках жили, и лошадями. Но всё это пока Недоеденный не отыскал себе настояще­го специалиста-собачника, после чего колхозника уво­лил — обидел мужика.

И сделал это зря, потому как Борута сам почти леший, везде теперь ходит, всё видит, и как губернатор охотил­ся на кабана, тоже узрел.

Разумеется, и самого лешего на двух ногах он наблюдал не только на подкормочной площадке, и в борах, где прибалты собирали белые гри­бы, но и на зарастающих просёлках, заброшенных полях, старых вырубах и даже возле охотничьей базы. И ничего особенного хозяин леса не проделывал, только пока­пывался воочию, и все прибалты бежали от него в ужасе, чтоб спрятаться за высоким забором. А поскольку зелё­ные братья теперь дальше её территории не высовыва­ются, то леший вконец обнаглел, трётся всё время возле базы и напускает страху. Недавно Эдика поймал, совла­дельца литовской компании, парня храброго, который, служа ещё в советской десантуре, грузин не забоялся и рубал их сапёрной лопаткой, когда они бунт учинили на площади в Тбилиси. Поймал в объятья и поцеловал взасос, так что всё европейское лицо десантника оказа­лось в пасти чудовища, да ещё титьками потёрся об него. Титьки голые, без шерсти, и сама она вся без телесных полос, но смугловатая, кожа гладкая и видом — женщина, только роста и объёма исполинского. Ещё Борута заме­тил, как леший, то есть скорее всего лешачиха, изныва­ет от плотской страсти без мужика: бабы, они всё время трутся, если сильно чего-нибудь хотят.

Отсюда и пошло дива, то есть снежного человека по-научному, считать женским полом, дивой, а так этих самых гениталий не заметно, хотя существо совсем об­нажённое.