Дива

— Неужели к самому губернатору лешачиха приставала?

— С чего бы ещё шум-то начался?

— Губернатор у нас лысый, — сообразно своей логике пояснила тётка. — Значит, мужчина жаркий, по чужим подушкам причёску вышаркал. Так эта тварь его по пле­шинке погладила и титьками потёрлась...

— Борута не видал, чтоб гладила! И тёрлась об лабаз.

— Зато другие видали! — огрызнулась та. — И у него стали волосья расти. Сначала вся макушка заросла, по­том ниже поползло.

— Вот что несёшь? Откуда ты знаешь, куда поползло?

Тётка окончательно воспряла.

— Егеря с ним в бане парились, видали. Говорят, весь мохнатый стал.

— Он давно уже мохнатый! Порода такая...

— А от чего, скажешь?!

— Библиотекарша говорит, денег на культуру не вы­деляет. Вот и оброс шерстью.

— Их на культуру никогда не выделяли! Никто не об­растал... Дива погладила!

Попутчик спорить больше не стал, неторопливо выпил коньяк и рассказал историю, вообще уже фантастичную.

Егеря Недоеденного прикормили крупнейшего кабана с трофейными клыками — что тебе бивни мамонта! Раз­умеется, Костыль доложил губернатору, и тот примчался прямым ходом из Кремля, где отчёт держал, — вот что значит ловчая страсть.

Недоеденный сам вызвался сопро­вождать охоту, сели на лабаз вдвоём, а губернаторского начальника охраны Кухналёва с крупнокалиберным ка­рабином посадили на опушке леса с подветренной сто­роны, чтоб страховал, подранка достреливал и посторон­них не пускал.

Солнце на закат, в кристальном воздухе даже кипрей­ное семя на пушинках замерло: на Русском Севере бы­вает такое состояние природы, будто в невесомости си­дишь, и тишина, даже дышать боязно.

И вот на сумерках вдруг слышат зубовный скрежет — значит, секач вышел и уже кормится! Только в каком месте на поле, не разбе­рёшь, овёс высокий, да ещё подсеянным горохом пере­витый, ничего толком не разглядеть. Вроде есть чёрное пятно и движется, но в потёмках не понять, что за жи­вотина. Не раз бывало, вместо кабана медведя стреляли и наоборот. А то и лося случайно валили: у них как раз в это время гон, шныряют в поисках соперника где угод­но. А ночными прицелами губернатор принципиально не пользовался и другим не велел, считая, что всякому зверю надо дать шанс. Решили ближе подпустить, что­бы уж наверняка высмотреть будущий трофей. Охото­вед ночной бинокль включил, всё одно понять не могут, то ли матка с двумя медвежатами, то ли свинья с поро­сятами. Охотники даже карабинов в руки не взяли, ведь секача ждут, другая дичь ни к чему.