Дива

— А у неё своего дойного стада нет? — будто между прочим спросил Зарубин. — Каких-то её телят волки ре­жут...

Для Костыля это была застарелая головная боль.

— Говорят, есть... Но где прячет? Губернатор зимой давал вертолёт. Мы летали будто бы на учёт поголовья диких животных. На самом деле скот искали. Облетали весь район — ни сараев, ни загонов, ни заготовленных кормов. Ничего нет, а молоковоз ходит, как «летучий гол­ландец»... Поверишь тут в нечистую силу. Не зря тузем­цы говорят, ещё старший Драконя с дивьём лесным до­говорился.

— Мистика, — сдержанно проговорил Зарубин, уни­мая внутреннюю трепещущую дрожь. — Как можно гла­за отвести?

Костыль разозлился.

— Какого чёрта ты тогда блукаешь по дорогам? Где ты вчера ездил — помнишь?.. Поверишь тут в мистику! В ле­ших и ведьм! Сегодня поедешь на лабаз — рацию возь­ми, в машину тебе положу...

Выдать полной инструкции он не успел, поскольку в трапезную ворвался егерь.

— Генерал приехал! И Кухналёв с ним!

— Ну, началось! — выдохнул Костыль и умчался.

Пользуясь суетой, Зарубин ушёл в свою башню

и не раздеваясь завалился спать. Показалось, только за­крыл глаза, а когда егерь его разбудил, оказалось, про­шло четыре часа! Он вспомнил, с какой мыслью заснул — завалить седого старика и попить его крови, дабы мозги не съезжали. Столь неожиданное желание сейчас пока­залось паническим: ничего же особенного не произошло! И нечего попадать под массовый психоз, царящий вокруг.

"Совещание происходило в егерской избе и напомина­ло военный совет в Филях на знаменитой картине: на сто­ле карты, полна пепельница окурков, компас, линейка и курвиметр, а уже подуставшие от обсуждения чины сидели, развалясь, вдоль стен. Вместо Кутузова был на­чальник УВД с чёрной повязкой на глазу, делавшей его свирепым, однако скрашивали светлый китель и блеск многочисленных звёзд, создавая вид праздничный и не­много потешный.