Дива

И вот ей-то как раз и следу­ет передать подарок — так, ничего не значащий презент, знак уважения."

"Рассказал всё это, и вдруг отягощённый лирическим отступлением, вернулся к столу, сел, как обыкновенный посетитель, и снял очки.

— Принцесс живьём ты не видел, — начал он совсем необычно. — И таких женщин не встречал...

— Таких это каких?

У шефа был явный литературный талант: образы ро­ждались мгновенно, и всегда оригинальные. Зарубин так не умел.

— Как парное молоко...

— Как парное мне не нравится, — признался он, по­нимая слова шефа как намёк на его образование, полу­ченное в Молочном институте.

— Охлаждённые — это как? Сдержанные, что ли? Фригидные?

Зарубин не хотел говорить с шефом о личном, выра­зился скупо:

— Парное скисает быстро.

Фефелов попытался уловить скрытый смысл — не уло­вил.

— Потому и холостяк, — философски заключил он и встряхнулся, явно пожалев о сиюминутной слабости. — В сорок лет это означает крайнюю степень эгоизма.

— Да мне просто не везёт на этой охоте...

— Давно хочу спросить: что у тебя с носом? — как-то скучно спросил шеф, явно желая перевести тему разго­вора. — В аварию попадал?

— Боксом занимался...

— Да ну? И что, сломали на ринге?

— В ранней юности ещё. Потом погоняло дали — Ло­моносов...

Фефелов слушать про бокс не захотел, положил ко­робку на стол и сказал обыденно:

— В общем, вручи.

— Может, тогда сам и съездишь? — предложил Зару­бин как последнее испытание. — Парного молочка по­пьёшь, подарочек передашь. Да и маслица прикупишь!

Шеф замер на несколько секунд, потом вскинул голову.

— Ты натуральный циник, Игорь Сергеевич! Бес-искуситель... Знаешь ведь, министр и на сутки не отпустит.

На самом деле Фефелова никто не держал, прежде всего министр, и об этом знали все сотрудники.