Дива

И перелеска не было — начинался сплошной мас­сив сорного молодняка на все четыре стороны. Хотя доро­га существовала! Только по ней в последний раз ездили ещё до дождей и уж никак не на бензовозе — на джипе, да и стада коров не прогоняли уже, поди, лет двадцать. Л вот лоси и кабаны изредка ею пользовались...

И основной приметы — ржавого трактора — на пе­рекрёстке не было.

Всё-таки Зарубин решил посмотреть, что на другом конце этой дороги, проехал, как вчера, ровно полтора ки­лометра и увидел поляну, густо засеянную овсом и горо­хом.

А с краю, у леса, виднелся лабаз с крышей, перед ко­торым овсы были поедены и побиты зверем. Однако же летняя дойка здесь когда-то стояла! По краю поля кое-где сохранились колья от загонов, но самое главное — посе­редине торчал остов сарая из белого кирпича. Бывший ещё вчера целым!

Гадая, когда ему поблазнилось — вчера или сегодня, — Зарубин с оглядкой прибрёл к лабазу и поднялся по бар­ской лестнице с перилами: засидка была сооружена явно для высокого начальства, только телевизора не хватало, а так жить можно и спать есть где.

Узкие бойницы за­стеклены, рамы открываются бесшумно и даже шторки на окнах, чтобы йети не подглядывали. И всё это сдела­но давно, не к приезду короля: Недоеденный умел при­нимать гостей любого ранга. Проверяя сектор обстрела, Зарубин стал открывать шторки и вдруг увидел на поле человеческую фигуру в знакомом синем тулупе Деда Мо­роза. То ли стёкла увеличивали, то ли такой была оптика атмосферы, но артист показался высоченным. Овёс ему был по колено! Он уходил торопливо, оглядываясь, а по­том вовсе побежал, делая огромные скачки, и Зарубин понял, что спугнул его. За полминуты Дед Мороз пересёк полукилометровое поле и скрылся в густом кустарнике.

Если с него снять маскарадный тряпочный тулуп, об­рядить во что-нибудь шерстяное да выпустить в сумер­ках, когда от земли вьётся туманчик, от снежного чело­века не отличить.

..

Было полное ощущение, что только сейчас на поле Зарубин видел не человека, а звероподобное суще­ство, даже нанесло неким мускусным запахом. В уют­ном лабазе вдруг стало неуютно, хотелось немедлен­но покинуть это чёртово место, хотя он понимал, что всё это — детские страхи, оставшиеся ещё с тех пор, когда он из окон своей квартиры видел зону и постро­енных на плацу «зверей».