Батя, Батюшко и Бэмби

Обходилась односложными словами и кивками.

Заставить же себя произнести вслух его имя…

Ложь. Все ложь.

Оле казалось, что никогда в жизни ей не было так больно. Даже когда осталась одна с ребенком на руках. Юности присущи максимализм и вера в торжествующее добро. С годами эта вера проходит.

Она плакала. Постоянно. В самых неподходящих местах — у себя в кабинете, на улице (проходя витрину с мужскими галстуками), в больнице. Дома просто ревела. Перед домашними держалась, а ночами, когда Никита уже спал, не сдерживалась.

Наигрался? Понравилось?

— Мам, а почему к нам Денис больше в гости не приходит?

— У него много работы. Вечерние операции, дежурства.

— Он мне раньше писал. Я вот ему после ужина тоже напишу.

— Не надо, сынок. Он сейчас очень занят. Не отвлекай.

Никита грустно уставился в свою тарелку. На ночь он читал подаренную Денисом книгу. Уже по третьему кругу.

Как ты мог?

* * *У него сегодня еще прием. Четверо, кажется. Или пятеро. Достаточно для того, чтобы занять голову. И Денис занял.

Был крайне внимателен к любым, даже самым мелким проблемам своих пациентов, обо всем выспросил, все обговорил.

Да вот только, как назло, у последнего диагноз — бесплодие. И все вернулось. И от хоровода воспоминаний, пока возвращается домой поздней и почти пригодной для езды Москвой, никуда не деться.

Никому не рассказывал о своей беде — отец не в счет, от него утаить шанса не было. Валентин Денисович держался за надежду дольше сына. Еще два года после того, как узнал про диагноз, он периодически заводил разговор о консультациях у медицинских светил, поездках за границу, показывал ссылки на какие-то новейшие исследования в данной области.

Денис отмахивался. Он все для себя решил — быстро и сразу. Единственное, что вынес из череды затеянных отцом обследований, что второе мужское сердце у него работает исправней исправного и компенсирует атрофию в другом месте. И вообще, все остальное в сложном механизме мужской репродуктивной системы функционирует как надо. Создавая иллюзию. И с внешней точки зрения Денис был более чем в порядке, ни с качеством, ни с длительностью эрекции проблем не было. Пользуйся — не хочу.

Сначала было как раз «не хочу». Полгода аскезы, а затем маятник качнулся в обратную сторону. И Дэн пустился во все тяжкие. Соблазнял, брал, бросал. От него рыдали, про него рассказывали гадости, пару раз схлопотал по лицу. И была даже одна шустрая, которая утверждала, что беременна от Дениса. Он хохотал так долго и громко, что друзья стали коситься.