Три метра над небом. Трижды ты

21:48. «Он меня даже не предупредил, он всегда так делает, эта работа отнимает у него все силы».

– Привет, как дела?

Ренци напряжен, но улыбается ей.

– Хорошо, все хорошо.

Тереза подходит к нему, и Ренци совершенно символически целует ее в губы и мгновенно отстраняется, беспокоясь о том, что она может что-нибудь почувствовать – какой-нибудь аромат или то, что эти губы теперь принадлежат не только ей.

– Мы закончили поздно. Знаешь, от этих изменений в «Угадай-ке» у нас теперь куча проблем.

– Я видела того, про кого ты мне говорил.

Симоне Чивинини, верно?

– Да.

– Он молодец. Симпатичный и держится гораздо естественней, чем Валли. Мне он нравится больше. Я приготовила фаршированные рулеты в соусе, которые ты так любишь, и салат. Хорошо?

– Отлично.

Ренци идет к холодильнику, открывает его, достает бутылку пива и несет ее к столу. Как и всегда по вечерам, они едят на кухне. Ренци наливает в свой стакан шипучую воду и улыбается Терезе, когда она ставит на стол тарелку. Она отвечает ему улыбкой, но чувствует, что здесь что-то не то.

– Со Стефано Манчини все в порядке?

– Да.

– А ты как себя чувствуешь?

– Хорошо.

«Он отвечает мне односложно потому, что не хочет об этом говорить? Или потому, что он нервничает?»

Потом Тереза садится. С виду Ренци спокоен. Он съедает кусок хлеба и отпивает немного пива. «Он расслабляется, – думает она. – Наверное, у него была куча совещаний, а на них все столько говорят». Тереза кладет ему в тарелку рулет.

– Дать тебе два?

– Да, спасибо.

Тогда она добавляет ему еще один рулет, а он накладывает себе салат и наполняет соседнюю тарелку. Они начинают молча есть. Ренци смакует рулет.

– Вкусные. Получились отлично.

– Лучше, чем в прошлый раз?

– Да.

Тереза улыбается.

– В тот раз ты сказал, что они просто стратосферические. Я еще помню, как ты употребил это слово.

Ренци кивает. В тот раз он еще не познакомился с Данией.

– А в этот вечер они еще более стратосферические.

Она смеется. Он пытается быть остроумным.

Ренци говорит что-то еще, но понимает, что слабоват, что это не смешно, что у него не получается. Он не привык к уловкам, лжи и актерству. Ему нравится делать фильмы про то, чего нет, но не играть в них. «С другой стороны, это моя жизнь, я распоряжаюсь ей, как хочу. Разве не так?» Он ест нервно, быстро жует, глотает кусок за куском, смотрит на нее почти исподтишка, гневно. «И как это она не понимает? Тереза должна быть счастлива, что со мной такое случилось.