Три метра над небом. Трижды ты

Внезапно дверь комнаты открывается, и выходит она – совсем не такая, как он ожидал. Она вне себя от ярости, ее глаза сузились, а не опухли от слез, и она врывается в кухню.

– Что это за гадина? Когда у вас все это началось? Ты ее трахал, да? Да уж, конечно, а иначе с какой стати ты бы мне это рассказывал? Думаешь свалить на меня вину, чтобы чувствовать себя легче, правда? Завтра наша годовщина. Было бы шесть лет, как мы вместе. Ты даже дал мне понять, что в следующем году, если у тебя на работе все будет в порядке, мы поженимся, и что теперь? Ты встретил какую-то сучку, которая раздвигает ноги, и ты разбиваешь все, как ребенок, который, бросив мяч в магазин хрустальной посуды, говорит: «Ага, удалось!» – и удирает.

– Мне жаль.

– Тебе жаль? Ты способен сказать только это? А теперь ты мне расскажешь, как ее зовут, ее фамилию, сколько ей лет, и чем вы занимались. Расскажешь все. – Она хватает его за воротник рубашки и даже вырывает верхнюю пуговицу. И, озверев от ярости, продолжает: – Мне приходилось терпеть обеды у твоих родителей, всегда с одними и теми же пустыми разговорами, нудными и унылыми, без малейшего понимания жизни, с твоими двумя братьями и их никчемными подружками.

Я сидела у твоих родителей, которых устыдилось бы даже само слово «невежество». Но я всегда переносила все это с удовольствием, весело и легко, потому что я делала это ради тебя, ради того, что, как мне казалось, у нас с тобой было. И теперь ты просто говоришь, что познакомился с какой-то стервой? Нет, да ты действительно козел! И тебе не стыдно?

Ренци даже не моргнул глазом.

– Эй, да я с тобой разговариваю! – И она снова дергает его за рубашку. – С тобой! С тобой!

Тереза начинает кричать, толкая его, выходя из себя и, наконец, даже дергая его за волосы.

Ренци, рискуя причинить ей боль, отводит ее руки от своей головы и встает. Потом идет к двери, берет куртку, ключи и, не говоря ни слова, выходит из квартиры. Тереза начинает рыдать, бежит в комнату, хлопает дверью с неслыханной силой, словно собираясь разнести ее на куски.

Ренци надевает куртку и садится в машину. Когда-то Тереза ему сказала: «Если когда-нибудь у тебя случится роман, обязательно мне скажи. Я бы даже могла понять тебя и простить. Но если я тебя засеку, то приду в такую ярость, что ты даже не представляешь. Да будет тебе известно, что я не подам моей руки той, которая держала твою штуковину в своей – и при этом мне улыбалась и, вся такая симпатичная, поднимала меня на смех».