Три метра над небом. Трижды ты

Официанты снуют без устали; люди за столиками кажутся мне веселыми, а выбор блюд – идеальным, учитывая, что некоторые уже все доели. Вина текут рекой, блюдам нет конца, шампанское в избытке. Папа с Кирой кажется счастливым, Фабиола кормит детей с ложечки, Паоло время от времени вытирает рот то тому, то другому, а Фабиола, естественно, его за что-то бранит. За другим столом спокойно едят Паллина и Банни, слушая чей-то рассказ, смеются… Им хорошо. Полло не занимает их мыслей, не мешает им. Дальше расположились парни из «Будокана» – даже они ведут себя хорошо.

За одном из столиков, вместе с родственниками, я вижу своих дедушку и бабушку по матери – Винченцо и Элизу. Едят они немного, слушают и время от времени разговаривают с тетей, живущей не в Риме. Я рад, что они пришли, что захотели разделить мое счастье, преодолев досаду, которую могли бы испытать, увидев папу с другой женщиной. Кто знает, как они это пережили, кто знает, как им не хватает их дочери, моей мамы. Я улыбаюсь Джин. Она ест моцареллу, но не успевает донести ее кусочек до рта, как вдруг к ней кто-то подходит о чем-то спросить. Я не делюсь с ней своими мыслями и тоже ем. Мне не хватает мамы. Она была бы красавицей, самой красивой из всех. Она была бы со мной рядом, смеялась бы своим нежнейшим смехом, а потом бы плакала и снова смеялась. Она бы мне сказала: «Ну вот видишь! И как тебе только удается всегда заставлять меня плакать!» Как в детстве, когда мы смотрели фильм вместе, и в конце она расстраивалась, в этом был виноват я. Я съедаю немного макарон. Эти спагетти «на гитаре» очень вкусные, но, хотя порция и маленькая, в горло они не лезут. Мне вспоминается книга, которую я читал, последние страницы романа «Тысяча огней Нью-Йорка». Матери очень плохо, она лежит в больнице. Майкл, брат главного героя, бывает у нее каждый день последней недели, но потом вынужден ненадолго отлучиться. Тогда он просит главного героя подменить его. И именно в то краткое время, когда Майкла нет, мама умирает. Такова уж жизнь – издевательская: иногда она с нами забавляется, иногда она помогает, а иногда она такая злая. Я пытаюсь сглотнуть, но не могу. Прости меня, мама. Как бы я хотел тебя сейчас обнять и крепко прижать к себе, как бы я хотел видеть тебя и твоего Джованни веселыми и счастливыми здесь, за соседним столиком. Как бы я хотел никогда не открывать ту дверь, или, открыв ее, просто уйти, дав вам время рассказать мне вашу историю любви, которая, может, была прекрасной и заслуживала больше времени.