Три метра над небом. Трижды ты

На помосте, несколько в стороне, расположились Франки с группой «Кантина». Эта музыкальная группа очень нравится Джин, и ей удалось пригласить их на праздник. И сейчас они здесь поют самые красивые песни Рино Гаэтано.

– Сногсшибательная свадьба!

Это говорит Скелло, обнимающийся с какой-то Донателлой, которую он мне представляет. Нет, она явно не дотягивает до той, которая была на яхте вчера вечером. К счастью, никто из гостей мальчишника не привел сюда ни одну из тех девушек. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Да. Тебе нравится?

– Очень. Если получается так хорошо, то тогда поженимся и мы. Правда же, Дона?

И он, смеясь, уходит с тарелкой, полной еды, и бокалом шампанского, которым он время от времени, пока идет, нечаянно орошает лужайку.

А я и не думал, что у меня так много знакомых. Я осматриваюсь: в большом парке Сан-Либерато официанты снуют туда-сюда. Как раз сейчас мимо проходит один из них – с подносом, уставленным бокалами шампанского.

– Хотите?

Я не заставляю его это повторять.

– Спасибо.

Я беру два бокала, один из них хочу предложить Джин, но она куда-то исчезла. Я выпиваю их один за другим, а потом на ходу ставлю на поднос другого официанта, проходящего как раз рядом. Ну вот, мне уже лучше, я немного расслабился. Это итальянская суббота и, худшее, похоже, уже позади. Кто знает, пошли ли потом в кино и в «Гетто» те парни, что были у бассейна. Однако в конечном счете меня это не очень-то волнует.

– Так вот ты где, любимый! Куда же ты исчезал?

– Но я отсюда никуда не уходил.

– Послушай, давай не ссориться именно в этот вечер, а?..

Джин совершенно не в себе; мне стоит ее поддержать.

– Конечно, сокровище, прости меня…

– Давай лучше сядем."

"Мы подходим к небольшому столу, накрытому на двоих. Когда мы садимся, уж и не знаю, кто аплодирует еще раз. А потом я слышу голос женщины – может быть, Паллины, – которая кричит: «Да здравствуют новобрачные!» И какой-то мужчина – может быть, Банни – начинает традиционное: «Горько, горько, горько…» Если это действительно те двое, то они поступили отлично.

Чтобы они прекратили как можно быстрее, я встаю, притягиваю к себе Джин и страстно ее целую. Если уж нужно так сделать, то пусть будет – но, по крайней мере, так, как это нравится мне. Как мне, а не тем, кто удовлетворяет это требование, целуясь с закрытым ртом, сложив губки бантиком, или, того хуже, в щеку. Возгласы в конце концов прекращается, и, после еще одной шумной овации, все начинают есть.