Три метра над небом. Трижды ты

Он хлопает меня по спине и обнимает, словно мы братья. Но моим братом был Полло, а ты – Банни, и теперь ты встречаешься с Паллиной, которая была его женщиной. Я закрываю глаза. Но Полло больше нет, а Паллина есть, и она устроила все это для меня, себя и для Банни, чтобы получить мое одобрение, но она меня еще ни о чем не спрашивала, хотя так или иначе спрашивает меня об этом сейчас. И мне кажется, что я вижу Полло – он улыбается и кивает:

«Не мешай ей, пусть делает, что хочет. Ты не можешь не радоваться за других.

У меня сжимается сердце, но это так. И я, отходя от Банни, ему улыбаюсь.

– Ого, какой аппетитный запах… Что готовишь?

– Тебе нравится?

Банни снова начинает помешивать деревянным половником в большом котелке.

– Это полента. Ох, я тут кашеварю еще с четырех дня, потею у плиты весь божий день. Так что если сегодня я обожрусь, все равно, я уверен, не потолстею, обманув ожидания весов!

Он смеется над своей шуткой, а потом смотрит на меня и ищет что-то в моем взгляде.

– Ладно, я его отсюда уведу; пусть поздоровается с другими.

Она берет меня под руку и, как только мы выходим из кухни, прижимается головой к моему плечу и шепчет мне:

– Спасибо…

Я ей улыбаюсь, но на нее не смотрю.

– Он неплохо выглядит, похудел.

– Правда?

– Да, он выглядит лучше.

Она сжимает мою руку еще сильнее, словно этой последней фразой я окончательно благословил их пару: это, разумеется, не в моей компетенции, но если им нужна моя улыбка, то как я могу им в ней отказать? Мы продолжаем здороваться с людьми.

– Привет, Марио, привет, Джорджа.

Потом Паллина замечает нескольких человек вокруг стола, с пустыми стаканами в руках, они пытаются крутить бутылки.

– Извини, Стэп, но выпивка кончилась. Я скоро вернусь, подожди.

Она убегает, сделав это предупреждение, как будто я не умею передвигаться без посторонней помощи.

В углу комнаты мне улыбается Маддалена, но Хук, находящийся рядом с ней, сразу же прижимает ее к себе, заставляет ее себя поцеловать, а потом пристально на меня смотрит, словно говоря: «Теперь она моя, понял?» Но я не придаю этому значения и, как ни в чем не бывало, поворачиваюсь в другую сторону. Ну и возьми ее себе! Я наливаю себе выпить и, прихлебывая холодную фалангину, смотрю на них.