Три метра над небом. Трижды ты

– Боже мой, мне даже плохо.

– И мне тоже.

Наконец Эле начинает дышать, как обычно.

– Хорошо посмеялись, слишком хорошо… Я уже сто лет так не смеялась. Делать нечего, нам надо набраться смелости.

– Да-да, я согласен, – говорит Маркантонио.

Сильвио и Мартина смотрят на них, но не понимают этот странный тайный язык. Потом приносят салат, Мартина его приправляет и, не говоря ни слова, начинает есть. Сильвио расправляется с тем, что лежит у него на тарелке – шариками из риса и треской. Я же сначала передаю блюдо с жареной едой Джин, а потом принимаюсь за свою треску и шарики из риса.

Теперь мы едим молча, потягивая отличное пиво. Я замечаю, что Эле и Маркантонио время от времени переглядываются и, посмеиваясь и шутя, болтают со своими новыми партнерами, а Мартина и Сильвио не осознают, что в этой шуточке про смелость сквозило их желание заниматься любовью, даже возобновить свои отношения. Но больше всего меня удивляет вот что: «Почему, если они испытывают это желание и сейчас, они расставались? Как они соглашаются с тем, что через их постели проходили другие? Что другие были у них между ног? Что другие целовали их губы?» Мне, когда я хочу женщину, это показалось бы неприемлемым. Если бы я знал, что когда-нибудь мне придется все это вынести, я бы не захотел больше ничего об этом слышать.

– Здесь всегда готовят превосходно…

– Да, правда.

– И впрямь хорошо, что мы сюда пришли.

– Да."

"Я только говорю «да» и делаю вид, что слушаю. Но на самом деле я растворяюсь в их взглядах и пристально наблюдаю за тем, как после каждой реплики они ищут друг друга глазами.

Мне кажется, то влечение, которое они испытывают друг к другу, гораздо сильнее влечения к их новым партнерам. Джин болтает со всеми и, кажется, не понимает, о чем я думаю. А я все время делаю вид, что слушаю, и когда они смеются, тоже смеюсь, потом пью пиво, киваю, но, когда перевожу взгляд на Эле, замечаю, что она всегда смотрит на рот Маркантонио, зачарованно на него смотрит, следит за его губами. Не знаю, действительно ли она слушает то, что он говорит, но Эле ему улыбается и, судя по всему, согласна с ним, что бы он ни говорил. Ну и как они вернутся домой в этот вечер? Подумают ли снова о своей старой любви, подумает ли каждый из них о своем бывшем, о том, что они снова встретились, о том, как сложилась их жизнь? И не было бы тогда лучше остаться вместе? Сохранить близость, а не растрачивать себя с другими? Быть собой, собой, только собой и еще раз собой? Не знаю.