Яков. Воспоминания (СИ)

Дверь нам открыла Полина, крайне удивленная нашим визитом.

— Что Вам угодно? — спросила она встревожено.

— Обыск, — ответил я кратко, проходя в дом.

Городовые последовали за мной.

— Где завещание Воеводина? — спросил я Полину, когда мы поднялись на второй этаж.

— В кабинете и есть, наверное, — пожала она плечами.

— По завещанию все наследуете Вы?

— Не знаю.

— Да бросьте, — сказал я ей, — все Вы знаете! Вы ведь сами все устроили.

— О чем это Вы? — спросила барышня, но я различил наигранность в ее голосе.

Мы с Евграшиным прошли в кабинет, Полина следовала за нами.

— А где ключи от сейфа? — спросил я ее.

— Я не знаю, — ответила она.

— Евграшин, обыщи кабинет и комнату госпожи Полины, — велел я.

— Что Вы себе позволяете? — возмутилась Воеводина, заступая мне дорогу. — На каком основании?

— Вы подозреваетесь в шантаже и соучастии в убийстве, — сказал я ей.

— Это ошибка, — ответила она, не теряя самообладания.

— Как Вы на все это решились? — покачал я головой, разглядывая ее.

— Я не понимаю, о чем Вы, — продолжала стоять на своем Воеводина.

— Хорошо, я Вам расскажу, — ответил я ей. — Сушков, работающий на почте, перехватил несколько Ваших любовных писем к Асмолову, из них он узнал, что господин Воеводин сожительствует со своей несовершеннолетней горничной Татьяной. Этим Вы и стали шантажировать его?

— А вот и ключ, — вмешался Евграшин, обыскивавший стол Воеводина.

— Открывайте, — велел я. — Вы стали добиваться, чтобы Воеводин написал завещание в Вашу пользу, — вернулся я к Полине.

— Сушковы, в свою очередь, начали шантажировать Вас. Для того, чтобы избавиться от этого, Асмолов приехал и застрелил Сушкова.

— Ваше Высокоблагородие, — вновь перебил меня Евграшин, — а вот и завещание.

— Хотите, угадаю, что в нем? — спросил я Полину с усмешкой. — Все состояние достается Вам. Чтобы этого добиться, Ваш любовник приехал и сбросил господина Воеводина с лестницы. Что скажете?

— Сушковы меня шантажировали, это верно, — ответила она с вызовом.

— Никакой аферы с завещанием не было. Кто стрелял в Сушкова, я не знаю. Кто сбросил дядю с лестницы, понятия не имею, я в это время гуляла в парке с господином Мироновым. А то, что дядя все оставил мне, так это, может быть, совесть проснулась? Я ни в чем не виновата.

— А вот это мы посмотрим, — сказал я ей. — Дело не закрыто.

— Яков Платоныч, — послышался испуганный крик Анны на лестнице.