Яков. Воспоминания (СИ)

Не стоит ей оставаться одной сейчас. Мало ли что? Воеводина, а за ней и Евграшин пошли следом за мной.

Когда я спустился в прихожую, Анна Викторовна, бледная и тяжело дышащая, стояла, прислонившись к двери. В руках у нее была пачка писем.

— Эти письма, их Сушкова спрятала, — сказала она, показывая мне конверты, — когда ей угрожал человек с ружьем.

Анна открыла верхний конверт и развернула письмо.

— Любимый, есть способ прекратить мое рабство, — прочла она вслух, кинув взгляд на Полину. — Я знаю, что горничная не уехала.

Она осталась здесь в доме навсегда. Я точно это знаю. Теперь мой дражайший дядюшка подпишет любое завещание, какое я ему продиктую. Приезжай скорее, я тебе все расскажу. Твоя Полина.

Анна Викторовна выпрямилась, разгневанно глядя на Полину.

— А что означает: «Осталась в доме навсегда»? — спросил я Воеводину.

— Не помню, — ответила она с неестественной усмешкой. — Написала что-то сгоряча.

Анна вдруг уронила письма и быстро спустилась по лестнице, ведущей к дверям на задний двор.

Мгновение, и она скрылась за дверями. Я замешкался на минуту, поднимая письма, и когда я выбежал во двор, Анна Викторовна уже раскидывала поленницу. Она действовала так отчаянно, будто под дровами была спрятана живая девушка. Для нее отчасти так и было, наверное. Вот только я знал, что такое чудо невозможно. Я сразу почувствовал этот запах. В открытом дворе он не был сильным, но не узнать его было нельзя.

— Анна Викторовна, — окликнул я ее.

— Здесь надо искать, — показала она на поленницу и тут же вернулась к своему занятию.

— Позвольте нам, — я осторожно взял ее за локоть и отвел в сторону.

Кивнул Евграшину, и он принялся разбирать поленницу, которая, судя по всему, и послужила могилой несчастной Татьяне. Полина наблюдала за происходящим, стоя на крыльце, и не произносила ни слова. Спустя несколько минут Евграшин окликнул меня. Под разобранным им углом поленницы стала видна часть свертка из одеяла, из которого высовывались маленькие женские ноги в дешевых башмачках. Теперь, когда поленницу потревожили, запах был почти невыносим.

— Это Воеводин девушку убил, — сказала Полине Анна Викторовна взволнованно, — а Вы видели, как он ее тело прятал.

— Да это явствует из Ваших писем! — резко сказал я Полине, которая по-прежнему не произносила ни слова. — Для суда этого будет более чем достаточно. Вы арестованы за сокрытие преступления и соучастие в шантаже.

— Простите, я здесь больше не могу, — жалобно сказала мне вдруг Анна Викторовна.