Яков. Воспоминания (СИ)

Но это вовсе не значит, что я хотел видеть Разумовского. Так что я не стал заходить в дом, попросив лакея передать Анне Викторовне, что жду ее в саду. В ожидании я ходил туда–сюда перед входом, когда мне попалась на глаза клумба с цветами. Это был порыв, наверное. А может быть, мое ревнивое подсознание вспомнило поручика Шумского с его корзинкой. Но, как бы там ни было, я, не задумываясь, сорвал цветок. Обычный садовый цветок, да еще сорванный тайком с клумбы во дворе. Куда там ему до той корзинки! Сорвал — и сам тут же смутился своего жеста.

Анна Викторовна вышла, явно взволнованная чем-то. Впрочем, что тут удивительного, в данной ситуации было бы странно, если бы она была спокойна.

— Яков Платоныч, Вы меня проведать? — спросила Анна, и я понял, что испугал ее своим визитом.

Полагаю, она решила, что у меня есть какие-то новости по делу и, возможно, боялась того, что эти новости окажутся неприятными.

— Простите, что потревожил, — вздохнул я.

— Ничего, — ответила Анна Викторовна с нежной улыбкой. — А почему Вы не войдете?

— Если честно, не хотел никого видеть, кроме вас, — ответил я с предельной искренностью. — Пришел проведать, как Вы.

— Хорошо, — успокоила она меня, — князь очень милый. И мои пришли меня навестить."

"Я старательно напомнил себе, что давно зарекся спорить с нею на счет Разумовского. Когда-нибудь, когда я снова буду принадлежать самому себе и смогу наконец-то быть с нею откровенным, я расскажу ей все без утайки. Но это случится только тогда, когда в моих руках окажутся неопровержимые улики, в том числе и вины князя Разумовского. А до тех пор, пока мне нечем доказать свою правоту, я не допущу, чтобы князь стал причиной наших ссор.

Но все же мне было неприятно, что она решила укрыться у князя, предпочтя его моей защите. Неужели Анна Викторовна не верит, что я смог бы оберечь ее?

— А Вы действительно чувствуете себя здесь в безопасности? — спросил я, и сам услышал досаду, пробившуюся в моем голосе.

— Да знать бы, где она, эта безопасность, — вздохнула Анна.

— Это верно, — сказал я, думая в который раз о том, что сдерживало меня, не пускало к ней.