Яков. Воспоминания (СИ)

— Анненкова что-то не припоминаю, — задумчиво сказал Миронов, явно перебирая в голове своих знакомых из Петербурга.

При этом он наклонился и поднял горлышко от бутылки, намереваясь, кажется, забросить его куда-нибудь подальше.

— Петр Иваныч, подождите! — бросился я к нему.

Он замер со стекляшкой в руках, глядя на меня с недоумением. Я перенял у него горлышко, осмотрел внимательно. Да, типичная «розочка», какие часто используются в кабацких драках. И это наверняка наше орудие преступления, вон и кровь на стекле запеклась.

— Яков Платоныч, — сказал Миронов, явно гордясь своей находкой, — обращаю Ваше внимание, на то, что, вполне возможно, что именно этим предметом и было перерезано горло нашему профессору.

— Это греческий? — указал я ему на этикетку бутылки, не обращая внимания на его самодовольство.

— Это греческий, определенно и безо всяких сомнений, — согласился Петр Миронов. — Но я вот им не владею.

— Я тоже, — сказал я, упаковывая найденную улику и убирая ее в саквояж.

— Всегда пожалуйста! — радушно улыбнулся Миронов-младший.

Славный он все-таки человек, искренний и добрый. Хоть и шарлатан, и порой без царя в голове. Но мне часто казалось, что свою искренность и детскую непосредственность Анна Викторовна унаследовала именно от него. Этим, наверное, и объяснялось то, что Петр Иванович был мне настолько симпатичен, что я прощал ему черты, которые в другом человеке вызвали бы у меня отторжение.

"Доктор Милц, которому я принес свою, вернее, Петра Миронова находку, подошел к ее изучению со всей тщательностью. Долго осматривал, обнюхивал. Собирал пробы со стекла и с пробки и смешивал с различными веществами, пытаясь точно определить, что же было в этой бутылке до того, как она разбилась. Я молча ждал, стоя рядом, засунув руки в карманы, чтобы не видно было, что от нетерпения я уже кулаки сжимаю.

— Ну что там, доктор, — не выдержал я наконец.

— Да нет, — задумчиво произнес Александр Францевич, — скорее наоборот. Очень похоже на отвар из трав, который используют при лечении больных почек.

— Да, кстати, — показал он мне снова орудие преступления, — этикетка на греческом языке — это бутылка из-под елея.

— Елея? — переспросил я. — Это же оливковое масло с добавками, его привозят в Россию из Греции.

— Правильно, — согласился Милц, — и используют в наших церквях во время богослужения.