Яков. Воспоминания (СИ)

— Ну что, рассказывайте! — сказал я Потоцкой, когда Курносова увели в камеру.

— Терентьев действительно ходил ко мне, — начала она свой рассказ, — обещал жениться, я ему поверила.

— Да бросьте! — перебил я эти романтические бредни. — Про яд рассказывайте.

— Да все просто, — ответила Потоцкая. — Дала я Терентьеву яд, он батюшку и отравил. А потом заявил, что денег не отдаст. Вот я его самого и убила.

— А Курносов? — спросил я.

— По объявлению пришел, — ответила она. — Начал намекать, что не хочет потерять состояние.

А теперь все на меня свалить хочет.

— А каков рецепт Вашего яда? — поинтересовался я у нее.

— Этот секрет я унесу с собой в могилу, — улыбнулась Потоцкая.

Странная женщина. Она только что призналась в трех убийствах, ее ждет каторга, а она сохраняет такое спокойствие и достоинство, что невольно вызывает уважение. Если только… Если только она не прикрывает сейчас дорогого ей сообщника, принимая на себя всю вину.

— Может, нужно кому-то сообщить о Вашем аресте? — спросил я.

— Нет, я одна, — ответила она со вздохом.

— Да, насчет предсказания, — внезапно сказала Потоцкая. — Я Вам не солгала. Берегите эту девушку! Видит Бог, я не желаю ей беды!

Даже у меня от ее слов пробежал холодок по спине. А Коробейников и вовсе смотрел на Потоцкую не отрываясь, как завороженный.

— Антон Андреич, — окликнул я его, — уводите.

Потоцкая поднялась и спокойно пошла к выходу из кабинета. Коробейников, все еще под впечатлением, последовал за ней, так что было слегка непонятно, кто кого ведет.

Минуты не прошло с их ухода, как в дверь постучали.

— Войдите, — бросил я не поднимая глаз от бумаг.

Дверь отворилась и вошла Анна Викторовна. Этого просто не могло быть! Но это было. Она пришла и стояла в моем кабинете, глядя на меня бездонными глазами. Господи, как я мог так долго не видеть ее?

— Анна Викторовна! — голос мой едва меня слушался. — День добрый.

Я поднялся, приветствуя, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на моем лице при виде этого чуда…

А в следующую секунду чудо исчезло, оставив вместо себя жестокую реальность.

В дверь следом за Анной вошел поручик Шумский. Я почувствовал, как каменеет мое лицо. Только длительные тренировки в самодисциплине помогли мне сейчас сохранять спокойствие. Я не потерял самообладания, и это было отлично. Вот и дальше следует продолжать в том же духе. Позже, наедине с собой, я позволю себе почувствовать. А сейчас главное — не показать, насколько мне больно.