Яков. Воспоминания (СИ)

— Как глотнет, так словно бес в него вселяется!

— Мне казалось, что у меня на руках шерсть растет, — рассказал чучельник, — и эти, когти!

— Дело все в том, — пояснил доктор Милц, присутствовавший при разговоре, — что в состав мухоморов входит мусцимол, а он вызывает сильнейшие галлюцинации.

— Тихон сам пил эту настойку? — спросил я Голощекина.

— Вроде прикладывался, — ответил он.

— А вот я думаю, только для виду, — сказал я ему. — Вы помните, как уходили от него?

— Ничего я не помню, — вздохнул чучельник, — помню только, что в лесу все время оказывался, в этом шалаше, будь он проклят.

— Это значит, Тихону удалось уверить всех, что Вы и есть оборотень, — задумчиво сказал я ему, — в том числе и Вас.

Да уж, удивительно хитер оказался кузнец. Все продумал до мелочей. Даже подозреваемого подготовил, да так, что тот и сам уже не был уверен, не он ли убивал. Инструмент специально сконструировал.

И все ради мести. Ради того, чтобы отомстить Привалову за то, что тот надругался над его возлюбленной и довел до самоубийства.

Позднее тем же днем я допрашивал кузнеца в присутствии господина Трегубова, попутно поясняя полицмейстеру все аспекты этого запутанного дела.

— Дубликат ключа заказывал не приказчик, — рассказывал я, — а Ирина Привалова.

— Зачем жене Привалова ключ от сейфа мужа? — спросил Николай Васильевич. — Это как воровать у самой себя."

"— Да потому что собиралась сбежать она с Никишиным, — сказал я, и спросил Тихона: — А Вы ведь уже знали об их романе, от Голощекина? Поэтому Никишину деньги и подбросили.

Кузнец молчал мрачно, даже не смотрел на меня.

— Вам ведь не деньги нужны были, — сказал я ему. — Мало Вам было убить Привалова, Вы хотели его уничтожить морально, обобрав до нитки.

— А приказчика за что? — спросил кузнеца Трегубов.

Я думал, Тихон снова промолчит, но он неожиданно ответил:

— Признал он меня. Душонка у него жадная.

— Изверг! — сказал полицмейстер. — Ирину Привалову за что жизни лишил?

— Чтоб он всю чашу до дна испил, — ответил Тихон. — Чтоб он всем сердцем познал эту боль, каково это, потерять любимую.

— Моральная месть, — покачал я головой в удивлении. — А охотник-то здесь причем?

— Столкнулись мы с ним в лесу, — сказал кузнец, — а у меня в руках инструмент мой был. Понял он все. Ну и…

— А деньги приваловские куда дел? — спросил Трегубов.