Яков. Воспоминания (СИ)

— До завтра, Антон Андреич, — распрощался я с ним, не желая ничего объяснять.

Мне нужно было срочно ехать в больницу. Надеюсь, мерзавец Лассаль не слишком их покалечил. На моей совести и так уже лежит ответственность за смерть Буссе, и я бы очень не хотел узнать, что из-за моей очередной ошибки погиб кто-то еще.

Они были живы, оба. Хотя и очень сильно избиты. Лассаль, не знавший, разумеется, о моем плане отпустить его после допроса, сражался за свою жизнь, и был безжалостен. На обоих филеров было страшно смотреть.

— Ушел, дьявол, — горько вздохнул Жук, виновато глядя на меня.

— Квартиру надо менять, — ответил я, не желая обсуждать чью-либо вину.

Виноват я, и никто больше. Я руководил их действиями, а значит, и вина за провал тоже на мне.

— Конечно, — согласился Франт, — но мы раньше, чем через неделю не очухаемся.

— Отдыхайте, господа, — утешил я их. — Вы хорошо поработали.

Я уже повернулся, чтобы уйти, и тут мне в голову пришла одна мысль.

— А с кем в последнее время встречался этот француз? — спросил я филеров.

— С князем, — ответил Франт. — Хотя был один день, когда он мотался за англичанином.

— Опять англичанин. Имя узнали? — спросил я.

— Гордон Браун, — сказал Жук. — Остановился в Михайловской усадьбе, за городом. Там охрана."

"Итак, Гордон Браун. Судя по всему, этот англичанин и был тем, кто интересует Разумовского более всего. Нужно узнать о нем как можно больше, и поскорее. Мои филеры пока что не смогут мне помочь. Но и без того им сложно незамеченными подобраться к усадьбе посреди леса.

Это в городе они незаметны, сливаясь с толпой. А в лесу будут привлекать внимание, как столб на площади. Тут нужен кто-то другой, тот, кто в лесу будет смотреться непримечательно. И такой человек у меня был. Осталось лишь уговорить его мне помочь.

Пожелав моим филерам скорейшего выздоровления, я отправился домой. Нужно выспаться как следует. У меня слишком много дел, чтобы опускать руки и долго предаваться самобичеванию. Разумеется, поражение, которое я потерпел сегодня, было для меня весьма болезненно.

Но это еще не конец игры, она только начинается. И времени на переживания у меня нет. Завтра меня ждет новый день, и много работы в нем.

И тут снова накатила тоска, потому что невольно вспомнилось, что еще принесет завтрашний день. Горькую, безвозвратную потерю. Завтра Анна Викторовна уедет в Петербург, и я потеряю ее навсегда.

Впрочем, что изменится завтра? Я уже потерял ее, и этого не изменишь.