Яков. Воспоминания (СИ)

Нина была бледна и смотрела на меня с откровенным страхом. Полагаю, моим выражением лица сейчас и вправду можно было пугать. Пусть.

— Она прибежала к Вам вся в крови инженера, — продолжил я, — требовала больше денег.

— Она ворвалась ко мне, все окровавленная, в истерике, — заговорила Нина чуть ли не со слезами в голосе. — Я думала, она хочет убить меня!

— Да-да, ужасная картина, — посочувствовал я ей со злой усмешкой и запил ее откровения коньяком. — Только утром она пришла в себя, явилась в управление и села на малый срок, чтобы каторги избежать.

— Я ничего этого не знала! — испуганно сказала Нина.

— Конечно, — усмехнулся я.

— Лучше бы Вам отдать этот портфель, — посоветовал я ей.

— У меня нет никакого портфеля, — раздраженно ответила Нежинская.

— Ну разумеется.

У нее его действительно не было. Она еще утром отвезла портфель Разумовскому. Иного я и не предполагал.

— Якоб, — сказала Нина раздраженно-негодующе, — мне уже с трудом удается ограждать тебя от больших неприятностей.

— Да будет Вам! — усмехнулся я ей в лицо.

— А я на твоем месте боялась бы за Анну, — сказала она ядовито. И добавила, выделяя первое слово: — Твою Анну."

"Боль проколола сердце, как ножом. Моя Анна. Женщина, которую я любил всем сердцем и которую потерял. Но если Нина и князь будут по-прежнему уверены в том, что она мне дорога, то и в Петербурге они легко смогут до нее дотянуться. А меня не будет рядом, чтобы защитить!

— Мою? — усмехнулся я со всей возможной для меня сейчас непринужденностью.

— Уезжает? — удивленно переспросила Нежинская.

— В Петербург, — ответил я. — Так что и говорить об этом нечего.

Я снова отвернулся от нее и закрыв глаза, погрузился в свои мысли. Когда я вновь решил взглянуть вокруг, Нины за столиком уже не было. Мелькнула даже мысль о том, что весь этот разговор был всего лишь плодом моего нетрезвого воображения. Но, собственно, какая разница.

В конце концов, я понял, что духота и шум трактира мне надоели. А также почувствовал, что теперь, скорее всего, смогу уснуть. А спать следовало дома. Тяжело поднявшись из-за стола, я оставил деньги за выпитое и вышел на улицу. Вечерний прохладный ветер приятно освежил мою голову, и, решив, что небольшая прогулка перед сном мне не помешает, я медленно пошел по улице в сторону своего дома. Когда я уже был почти на месте, меня остановил голос Коробейникова.