Яков. Воспоминания (СИ)

Она рвалась остаться с Егором, но как бы мне не было приятно ее общество, я настоял на своем, убедив ее, что смогу позаботиться о мальчике. Ей, после всех треволнений, нужен был нормальный отдых. Он нам всем был нужен. Поэтому, устроив Егора в камере, где ему уж точно ничего не грозило, я отложил допрос Сурина на утро, позволив тем самым и нам с Коробейниковым выкроить хотя бы несколько часов на сон.

Утром я допрашивал Сурина у себя в кабинете. Он все еще тер шею и демонстративно кашлял, хотя доктор уверил меня, что пострадал он не так уж сильно.

— Он сам набросился на меня в моем доме! — заявил господин Сурин, едва его привели в кабинет. — Он ненормальный, все об этом знают!

Я молча слушал его, не перебивая пока. Пусть говорит. Тем легче мне будет потом доказать, что он лжет.

— Что касается моей жены, — продолжил Сурин, — это чудовищная ложь. Ну зачем? Зачем мне было ее убивать?

— Из ревности, — ответил я ему.

— Из ревности к мальчишке?!

— Так Вы ревновали не к мальчишке, — пояснил я.

— Да я к Епифанову даже к живому-то не ревновал! — попробовал рассмеяться Сурин. — Все-то Вы понимаете плоско и пошло, господа полицейские. Арина никогда не любила Епифанова! Она связалась с ним только ради денег.

— Но она искренне оплакивала его смерть, обнаружив тело, — сообщил я Сурину, подстегивая его ревность. — Пыталась разузнать по убийство, поэтому и расспрашивала Егора. Равнодушные люди себя так не ведут.

— Вам меня не запутать, — заявил Сурин, — Я ее не убивал. У меня алиби!

— Нет у Вас алиби, — разочаровал я его.

— Я был в Ярославле! — начал закипать он."

"— В Ярославле Вы действительно были, — усмехнулся я. — Только вот вечерним поездом вернуться бы не успели. Ярославский поезд опоздал. В тот момент, когда Вы вернулись домой, он еще был тридцать верст от Затонска.

И я передал ему железнодорожный табель. Пусть взглянет сам и убедится, что я не затеваю провокацию, и что его алиби на самом деле проверки не выдержало. Это избавит меня от его дальнейших запирательств.

— А вот алиби Вы придумали хладнокровно, — добавил я, чтобы он не вздумал пытаться рассказать мне какую-нибудь сказку про случайное убийство.