Яков. Воспоминания (СИ)

Спустя примерно неделю я работал у себя в кабинете, когда дверь тихонечко отворилась, пропуская барышню Миронову собственной персоной. Будто солнышко из-за облаков выглянуло.

— Анна Викторовна! — радостно приветствовал я ее, делая шаг ей навстречу.

— Яков Платоныч! — Анна осветила меня чудесной своей улыбкой. — Ну, что ж Вы не хвастаетесь? Удалось Вам доказать, что Сурин убил Епифанова?

— К сожалению, нет, — сказал я. — Суд не принял показания мальчика. Но по убийству Арины улик оказалось достаточно для приговора.

Я умолк несколько смущенно, не зная, как продолжить разговор теперь, когда дело окончено.

— Как там Егор? — спросил я ее.

— У него все будет хорошо, — уверенно сказала мне Анна Викторовна и улыбнулась. — Я очень боялась, что гибель Арины выбьет его из колеи, ведь он был влюблен в нее.

— Неужели? — спросил я с улыбкой. — Прямо-таки влюблен?

— А Вы не заметили? — удивилась Анна Викторовна. И добавила с насмешливой укоризной: — Яков Платоныч! Не умеете Вы читать в человеческом сердце.

— Несправедливо, — ответил я, делая еще шаг ей навстречу. — Кажется, в хитросплетениях отношений Епифанова, Сурина и его жены я разобрался.

— Умом, — улыбнулась она, глядя мне в глаза. — Не сердцем.

И засмеялась веселым солнечным смехом.

Я любовался ее улыбкой, наслаждался ее смехом и тонул в ее глазах.

Может быть, Анна и права. Возможно, я не умею читать в сердцах людей, как она. Но зато я наконец-то разобрался в своем собственном.

====== Двенадцатая новелла. Инженер.

======"

"Следующие две недели прошли для меня в бесконечной смене настроений. Я то утопал в светлых мечтаниях, приходя в состояние практически эйфорическое, то становился мрачен, с безнадежностью прозревая свое будущее, а то метался в сомнениях. Разумеется, я видел и понимал все эти приметы, свойственные совершенно особому состоянию. Были они мне знакомы со времен далекой молодости. Правда, я ранее искренне считал, что болезнь эта свойственна лишь юнцам, но, как видно, ошибался.

И в минуты просветления посмеивался сам над собой. И все же, нет в жизни человека момента прекраснее восторженной влюбленности. А именно так и можно было назвать то, что я чувствовал. Я был влюблен, как юнец, и наслаждался этим. Причем, по некоторому размышлению, я понял, что влюблен уже давно, как мне сейчас казалось, едва ли не с первого взгляда. Что было несомненной чушью, разумеется. Но водоворот эмоций, захвативший меня, не позволял мне этого осознать.