Стая

И не гладил ведь, не водил руками по телу, всего лишь обнял в одно касание, а жарко стало невыносимо. От губ его горячих, от влажного языка, от его вкуса. Жарко, невозможно жарко. И спина взмокла, и шея под волосами.

Носа коснулся тонкий аромат — ее собственный запах, смешанный с духами. Денис скользнул языком по коже, по шее, губами прихватил, как попробовал. Почувствовал тихую женскую дрожь, на тихий стон ответил улыбкой.

— Нет, в губы, — легонько оттолкнула его от себя.

Усмехнулся сдавленно. Прижал крепче ее плечи.

— Я смотрю, у тебя прям второе дыхание открылось.

— Не второе, восьмое.

— И голова не болит?

— Голова болит у тех, кто с неправильными мужиками спит. А я сплю с правильным, — хрипловато на выдохе сказала Юля.

— Как лестно слышать.

— Еще бы… — мягко усмехнулась. — У меня все мои двадцать четыре года перед глазами пролетели, как в фильме. Думаешь, я теперь буду тормозить?

— Что-то мне кажется, что нет.

Головная боль, про которую Денис спрашивал, конечно, не отпустила до конца. Но притихла. Уже не раскалывала черепную коробку, а где-то в глубине отдавалась тяжестью. И слишком мала была, ничтожна, чтобы заглушить ее безумное желание."

"Юля привстала и распрямилась. Денис хотел удержать ее, но она настойчиво оттолкнулась, словно хотела сказать что-то важное.

— Хочу сказать… — начала неуверенно. Странно неуверенно.

— Что?.. — подтолкнул вопросом и, пока она готовилась сделать какое-то важное признание, стянул с себя футболку.

— Почему-то больше всего вспоминались наши первые годы, — сказала, когда Шаурин снова откинулся на подушку. — Как все начиналось. Хочу сказать тебе спасибо. За эти полтора года платонической любви. Все у нас было с тобой правильно. Тогда я с ума сходила, бесилась, ревновала. Ты и сам знаешь… А теперь я думаю, что все у нас с тобой было правильно. Несмотря ни на что. Все, как надо. Красиво и правильно. Сейчас мне нравится, что все было именно так.

— А дальше? — спросил Денис.

— А что дальше?

— А «люблю»?

Юлька расслабленно рассмеялась. Хорошо, что к сказанному Денис не стал ничего добавлять от себя. Не разрушил уточнениями ее теорию, может быть, неосознанно, но позволил ей наслаждаться мыслью, что она побыла богиней.

— Ладно, люблю.

— Сильно?

— Нормально. Нормально люблю, — отозвалась нарочито ворчливо.