Рукопись антиквара

Странно, что телефон не отключили за это время, ах да, как раз накануне я оплатила его за полгода…

Наверно, реклама какая-нибудь, подумала я, обычно все на мобильник звонят.

«У вас есть восемь сообщений!» – сказал женский голос. Я нажала последнее:

– Лена, – послышался незнакомый старческий голос, – я звоню тебе в последний раз, больше не смогу с тобой говорить. Это Вероника Аркадьевна…

Вероника Аркадьевна? Неужели это она?

Ни за что не узнала бы ее по голосу! И что, интересно, ей от меня надо? Уж сколько лет не виделись, чего ей еще… А может, это не она вовсе? Голос совсем не похож.

– Лена, мне очень нужно с тобой встретиться, – слушала я слабый, дрожащий голос, старуха все время останавливалась, потому что у нее перехватывало дыхание. – Я должна передать тебе кое-что… от твоего отца…

Вот новость! Больше трех лет прошло с его смерти, а она только сейчас спохватилась!

– Лена, это очень важно, пожалуйста, ответь мне!

Тут я услышала, что она закашлялась и бросила трубку.

Я взглянула на автоответчик, последнее сообщение было вчера. И все предыдущие тоже от нее, все то же – просьба о встрече, которая очень важная.

Прослушав все сообщения, я убедилась только в одном: что они действительно от Вероники Аркадьевны, с трудом, но я ее узнала. Ну что у нее за срочность такая?

С другой стороны, я все же неплохо ее знала и теперь уверена, что просто так воду баламутить она не станет.

Значит, и правда что-то у нее очень важное.

Но почему так срочно? Ужасно не хочется ей звонить, но как в старом анекдоте: а придется.

Я долго слушала длинные унылые гудки и хотела уже повесить трубку, но наконец мне ответили. Несомненно, это был голос Вероники Аркадьевны, но еще слабее, чем на автоответчике.

– Это Лена, вы… вы мне звонили…

– Лена… как хорошо, что ты услышала мои сообщения. Лена, ты должна приехать! Пожалуйста, это очень срочно!

Она повысила голос и мучительно закашлялась, и у меня в глотке застряли слова, что я ничего ей не должна и что хорошо бы она оставила меня в покое, у нее, в конце концов, своя дочка есть, вот пускай с ней и возится.

Все ясно: мачеха состарилась, и теперь ей нужна помощь.