По прозвищу Святой. Книга первая

Тесть Василия Степановича, Пётр Ильич Ковалёв, солдат ещё Первой мировой войны, сельский тракторист, был призван осенью сорок второго года, дрался на танке Т-34 мехводом, трижды горел (один раз на Курской дуге) и погиб уже при взятии Кенигсберга.

Ещё один предок по матери — Фриц Губер, обычный немецкий фермер и невероятно сильный от природы человек, был женат на еврейке по имени Рахиль Левинштейн, которая родила ему двоих детей — мальчика и девочку. Когда в тридцать девятом году, незадолго до начала войны, по доносу соседей за ними пришло гестапо, Фриц топором зарубил двоих рядовых гестаповцев; их командира, шарфюрера, обезоружил, раздел, связал и с кляпом во рту бросил в погреб с двумя трупами его подчинённых.

Переодевшись в форму шарфюрера и забрав его оружие, он погрузил семью в машину, на которой приехали гестаповцы, и рванул к швейцарской границе. Прикрывая отход семьи, вступил в бой с немецкими пограничниками и героически погиб.

Но Рахиль с детьми сумела перейти границу и спаслась. После войны она вернулась в Германию.

Её сын, Гюнтер Губер, был прямым предком мамы Максима Марты Седых, в девичестве Губер. А значит, и мужественный человек Фриц Губер был прямым предком самого Максима.

Так что нет, дорогой, Максим. Не получится у тебя отсидеться в корабле. Потому что это будет предательством тех, кто дал тебе жизнь.

Между прочим, Василий Седых и Пётр Ковалёв ещё живы, и кто знает, не столкнёт ли их с Максимом судьба?

Было бы интересно посмотреть на этих людей. Какие они?

Не о том думаешь, сказал он себе.

Думай о том, что ты можешь сделать для своей Родины и своих предков здесь и сейчас. Они сделали всё, что могли. Твоя очередь."

"Утром восемнадцатого августа Максим проснулся, сделал усиленную сорокаминутную зарядку, включающую разминку, силовые упражнения и бой с тенью и тренировку перехода в сверхрежим и обратно.

Затем умылся и позавтракал.

Бриться не стал. Ещё вчера они с КИРом решили, что двух-трёхдневная щетина больше подходит для маскировки под местного жителя, нежели гладко выбритые щёки и подбородок.

— Я бы даже посоветовал усы отпустить, — сказал КИР.

— Ага, ещё и кончики вверх закрутить, да? — недовольно буркнул Максим, который не любил себя с усами.

— Ты путаешь время, местность и сословия. Кончики вверх — это начало двадцатого века, Российская империя, дворянство, казачество или мещанство. А ты — обычный советский обыватель, украинец, хохол, попросту говоря. Поэтому кончики усов должны быть опущены вниз.