По прозвищу Святой. Книга первая

Лежащий в лесу на дне болота и невидимый постороннему глазу космический корабль с хорошим запасом еды, воды, медикаментов и много чего ещё, был отличной базой. Лучше и придумать невозможно.

По крайней мере, до зимы, пока лёд не встанет.

А там поглядим.

Разумеется, в этом случае действовать можно было только в одиночку.

Собственно, после долгих размышлений и консультаций с КИРом Максим пришёл к выводу, что одиночные действия — самый приемлемый вариант сейчас.

Размышления были не только долгими, но и трудными.

Теперь, когда пришло настоящее понимание, уже немного иначе. Ведь что такое настоящее понимание? Это когда доходит не только до ума и даже не только до сердца, а до самых печёнок, как издревле говорили на Руси. Когда понимаешь всем своим существом, до холода, ползущего по спине, до мурашек, что — вот оно, только так, другого выхода нет.

Вот именно такое понимание к Максиму, в конце концов, и пришло. Чему немало поспособствовал и КИР.

— Я тут посчитал, — заявил он как-то. — Если всё-таки поднять корабль и повторить прыжок, соблюдая в точности все параметры первого, то шансы вернуться домой есть. Не слишком большие, но — есть.

— Не слишком большие — это сколько? — спросил Максим.

— Скажем, двадцать процентов.

— Один к пяти, — уточнил Максим.

— Да.

— Не так уж плохо."

"— И я говорю.

— А ещё какие варианты?

— Двадцать процентов на то, что мы прыгнем ещё на сто пятьдесят четыре года назад и окажемся во временах Екатерины Второй.

— Так. А остальные три из пяти?

— Войдём в нуль-пространство, прыгнем на запланированные пятнадцать астрономических единиц. Выйдем. Развернёмся, разгонимся, прыгнем обратно. Подойдём к Земле. И обнаружим, что здесь по-прежнему тысяча девятьсот сорок первый год. Нет, извини. Уже будет сорок второй. Только не три из пяти. Меньше. Пятьдесят процентов.

— А ещё десять на что?

— Десять процентов на то, что мы не выйдем из нуль-пространства.

— То есть, погибнем?

— Да. Корабль не рассчитан на длительную эксплуатацию. Он сделан с запасом прочности и ресурса, но никто не рассчитывал, что придётся прыгать второй раз.

— Вот же ёлки. Десять процентов на гибель — это много. Но знаешь, я думаю, что рискнуть всё равно надо. Погибнуть мы и здесь можем в любой момент, но двадцать процентов — это двадцать процентов.