Перворожденный

Но реакция короля была слишком ожидаема: Эрик привязан к Колшеру как к брату, улик нет, свидетелей нет, только слово одного друга против слова второго. А у Нэйта не было желания доказывать что-то с пеной у рта, не имея никаких по-настоящему обличающих доказательств. Тем более, он не хотел, чтобы Эрик мучился мыслями на тему «верю-не верю», пока он будет искать эти самые доказательства, а сколько на это уйдет времени — неизвестно.

Лучше сперва все выяснить и только потом выложить разом, чтобы обрубить быстро, а не растягивать то, что и так будет для Эрика весьма болезненно.

Простояв за колонной несколько минут, Нэйтан провел ладонью по ее поверхности, стирая след от удара. После этого отер кровь со своей кожи — раны уже исчезли.

* * *Два дня спустя

«Лорд Джефрус, прошу вас принять меня по важному делу, а также позаботиться о том, чтобы наша встреча не стала достоянием общественности», — вывел Нэйтан на бумаге уже пятнадцатый раз, изменив лишь имя адресата, и подписался: «П.

Оставалось еще шесть подобных писем.

Последние два дня Нэйтан не сомкнул глаз. Нужно было слишком много спланировать, голова шла кругом. Он отложил перо и потер ладонями лицо. Необходимо собраться и закончить начатое, иначе все будет зря.

Прочитав в сознании Колшера о его намерении избавиться от Эрика с помощью лорда Робердона, Нэйтан принялся читать всех обитателей замка.

На самом деле Нэйт собирался прочесть намерения Эрики больше для порядка: раз уж всех, то всех без исключения. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что принцесса не только в курсе планов Колшера, но и является не последней участницей заговора.

Кого-кого, а Эрику он никогда не проверял на верность королю, наоборот, старался избегать ее, искренне полагая, что сестра не способна предать брата. Знатный прокол, последствия которого ему еще расхлебывать и расхлебывать.

Причастность Эрики значительно усложняла дело.