Связной

Хотелось постоять, отдышаться и никуда не торопиться, суета все это! Вот так и пробыл бы под открытом небом целую вечность.

Вытащив папиросу, он мягко размял ее в пальцах и, чиркнув зажигалкой, прикурил. Сделав две глубокие затяжки, выплюнул папиросу на грязную стоптанную траву и в ярости придавил каблуком. Не тот случай, чтобы травиться. Дышалось хорошо, и Тимофей ощущал в легких буквально каждую клеточку.

— Отведите его в подвал и посадите на хлеб и воду. Пусть отдохнет там, пока я не позову, — приказал он.

— Есть! — отозвался старшина. — Чего стоим? Топай! — поторопил он задержанного."

"— Ты ничего насчет этого Панченко не перепутал? — спросил Тимофей у Копылова, когда бойцы отошли на значительное расстояние.

— Да как же можно, товарищ старший лейтенант! Это он, тот самый гад!

— А ведь батареи ему и в самом деле могли подкинуть. Чего это он их в бараке будет держать?

— Не успел, наверное, выбросить. Это ведь такое дело… Просто так под куст не бросишь. Значит, у него рация!

— Все может быть… Ладно, не придавай моим словам большого значения, разберемся! Ты куда сейчас?

— Пойду домой, не заладился у меня сегодня денечек.

— Не переживай, все образуется. Советую выпить стакан водки и проспать до обеда. Обещаю, что никто тревожить тебя в ближайшие сутки не станет. Ладно, будь здоров! У меня сегодня тоже был не самый лучший день.

Глава 25

Нападение диверсантов

На следующий день Тимофей Романцев с группой автоматчиков из двадцати человек выехал в деревню Ясиновку.

Для десантирования группы подобрали удобную поляну в глубине леса и выложили треугольником три сигнальных костра, сложенных из поленьев и хвороста. Для большей безопасности на границе поляны вырыли еще и окопы. Тщательно их замаскировав, установили пулеметные гнезда, обезопасив себя от нападения с воздуха и со стороны леса. На дорогах, ведущих от поляны, Тимофей распорядился выставить патрули, выходы из леса были также перекрыты усиленными нарядами. Для координации действий между центральной группой и секторами была проведена связь. Оставалось последнее — дождаться назначенного времени и запалить костры.

Когда стрелки приблизились к без четверти двенадцать, Романцев взял факел, изготовленный из палки и намотанной на нее бересты, и зажег костер. Вспыхнувшее в ночи яркое пламя подбрасывало к звездному куполу искрящиеся щепы. На освещенной поляне оставалась только группа встречающих.

Время высадки десанта приближалось.