Связной

Стараясь не пропускать ни одного предмета, Тимофей тщательно осматривал шкаф: брал в руки книги, переворачивал страницы, тщательно их отряхивал. Ничего! В вещах тоже пусто!

— Товарищ старший лейтенант, — услышал он вдруг голос старшины.

— Что там у тебя? — повернулся Тимофей.

— Вот, — протянул Сидорчук небольшую матерчатую сумку. — Кажись, то, что нужно.

Романцев открыл сумку и заглянул в нее.

— Ничего себе! — не сумел сдержать он невольного восклицания. — Привести этого гада!

Ввели задержанного.

— И что это, по-твоему?

— А я почем знаю? — равнодушно отреагировал Панченко, едва глянув.

— А ты разлепи глаза и посмотри, что это такое, — сурово потребовал старший лейтенант.

— И что это? Я не в курсе, — заглянув в сумку, покачал головой Анатолий.

— Не в курсе, значит? А ну, старшина! — приказал Романцев.

Ударом кулака Сидорчук сбил Панченко на пол.

— За что?!

— А вот я тебе сейчас объясню, — терпеливо проговорил Тимофей. — Это батареи от немецкой рации… Что же ты так опростоволосился, любезный? Такой осторожный, и тут такое… Ай-яй-яй! В какой-то момент я даже хотел тебе поверить.

Анатолий Панченко поднялся. Из разбитого рта на светлую рубашку капала кровь.

— Я уже сказал, я не знаю, откуда они взялись, — упрямо проговорил он.

— Вижу, что ты твердолобый, одно слово — хохол! Вот только упертости мне тоже не занимать! Выводи его, Сидорчук… на свежий воздух. А уж в отделе я с ним поговорю… пообстоятельнее. Человек он душевный, понимающий, так что времени для него мне не жалко.

Двое бойцов вывели Панченко в тускло освещенный коридор. Дверь соседней комнаты слегка приоткрылась, в узком проеме показалось привлекательное личико, но, заприметив людей в военной форме, женщина тотчас опасливо захлопнула дверь.

— Тебя бы, Ирод, засадить нужно было! — прозвучал вдруг из соседней двери задорный женский голос.

— Да тише ты! — урезонил супругу перепуганный мужской басок. — Услышат!

Громко протопав по гулкому коридору, Романцев вышел следом за остальными бойцами. Ночь была прохладной. Темной. Лето стремительно спускалось с горки, обдувая прохладным ветром лица.