Единственный (СИ)

Вот ведь черт!

— Потом? — удивляется мама. — Когда потом? Ты во сколько домой вернулась? Я не слышала, как ты пришла…

— Мам, — встаю из-за стола. — Давай я лучше бабуле еду отнесу. Пойду переоденусь…"

"Выбегаю из кухни до того, как на меня свалится еще больше вопросов.

В моей комнате пахнет цветами. Букет стоит на столе, он красивый. Мне, кроме матери и брата, цветы никогда никто не дарил, я и не думала, что это так фантастически приятно, получать их от… парня.

Половину комнаты занимает огромный плюшевый медведь, и, бросив на него взгляд, я не в состоянии задушить глупую улыбку.

Я вернулась домой в час ночи и даже не уверена, что это была я, а не какая-то другая Яна. С горящими от поцелуев губами и зашкаливающим пульсом — именно такие отпечатки на мне оставляет Артур Палачёв теперь, когда мы встречаемся…

Я не могу есть, пить, спать. Могу только думать о нем, снова и снова прокручивая в голове вчерашний вечер, и сердце в груди то сжимается, то скачет.

Если бы могла спрятать этого медведя от посторонних глаз, так бы и сделала, но затолкать его в шкаф невозможно, под кровать — тоже, поэтому мне остается только ждать момента, когда этот четвертый житель нашей квартиры перестанет быть секретом.

Порывшись в шкафу, я иду в душ и, закрыв глаза, трогаю себя между ног, чтобы снова обнаружить то, что еще вчера вечером обнаружила: дико неприличное количество смазки, которую произвело мое тело за проведенное с Палачом время.

Никогда раньше со мной такого не было. Только с ним и уже не в первый раз. Я не знала, что умею быть такой мокрой! Это шокировало меня, поразило!

Живот сводит тягучим спазмом, и если это не остановлю, так и продолжу мокрая ходить. Это пошло и интимно, но еще и словно какая-то ступень моего развития, о которой раньше я не подозревала.

Закрыв глаза, я представляю его губы и дрожащими пальцами сжимаю грудь с напряженным соском.

Мы гуляли по парку и ели сахарную вату. Точнее говоря, я кормила ею Палача, потому что он настоял. Это было глупо и… волнительно. Его смех. Улыбки. Руки, которые он так упорно и демонстративно держал при себе, умудряясь при этом касаться меня то тут, то там.