Единственный (СИ)

— Какого хрена?! — спрашиваю возмущенно, хватая его за острый подбородок.

Вокруг его глаза малиновый синяк, под носом засохшая кровь.

— Отстань! — он бьет меня по руке и отдергивает голову.

Он уже выше меня, но очень худой. И он не драчливый. Он вообще не из тех, кто может за себя постоять, он знает, что в любой драке преимущества не на его стороне. И я это знаю.

Меня наполняет паника, когда требую ответа:

— Что, опять?!

Развернувшись, он снова уходит в комнату и хлопает дверью прямо перед моим носом.

— Никита! — кричу, ударяя по двери кулаком.

Глава 3

Чтобы выкурить его из комнаты, мне достаточно разогреть еду. Я ведь знаю, он ничего не ел, да и вижу тоже: все контейнеры не тронуты.

Несмотря на то, что мировоззрение у моего брата абстрактное и расплывчатое, кое в чем он проявляет исключительные принципы. Например, положить себе в тарелку еды — для него настоящий отстой, потому что это не мужское дело. Эти принципы он впитал, как губка, от нашего отца. Родители в разводе последние пять лет.

Он выходит из комнаты весь всклокоченный. Злой. Садится за стол, и я ставлю перед ним тарелку, шипя:

— Это они? Придурки из геймерского клуба?

Брат поджимает губы и цедит:

— Да.

Его бьют уже в третий раз. Мало того, что это меня доводит до белого каления, так еще и пугает маму, а ей совсем ни к чему лишний раз тратить нервы.

— Ты же обещал, что не будешь больше туда ходить, — злюсь, борясь с желанием самой отвесить ему подзатыльник.

— Да не ходил я! — взрывается.

— Тогда что это? — указываю рукой на его лицо.

— Упал!

— Никита!

Он сопит, зажав в кулаке вилку. Молчит, будто специально терпение мое испытывает.

— Они меня ждали, — произносит наконец-то. — Прицепились, теперь раскручивают.

— Что им надо?

— Ну что ты как маленькая! Денег, чего еще?

— Ты брал у них деньги?!

— Ты совсем двинулась? Ничего я у них не брал, — злится. — Говорю же, они меня раскручивают.

Меня колотит. Просто колотит. Мама ему этот телефон в кредит взяла!

Насупившись, смотрит в тарелку, а я киплю.

— Кому ты отдал телефон? Как его зовут? — спрашиваю, взяв себя в руки.

Он вскидывает голову, говоря:

— Не лезь только. Решил я все, ясно?

— Отлично же ты все решил, — пеняю ему. — По-взрослому.

— А что мне было делать?! — вскочив из-за стола, поджимает подбородок.