Единственный (СИ)

Ее взгляд приклеен к моему лицу, и это немного раздражает, особенно когда мне задают вопрос:

— Злишься на меня?

Подняв глаза, пару секунд решаю что ответить, но у меня целый день был в запасе, чтобы решить, злюсь я или нет.

— Нет, — говорю. — И давай проясним. Я не маленький и со мной не нужно нянчиться. Я понимаю, что у тебя сейчас хватает забот. И рад, что ты нашла время для меня, потому что мне есть что тебе сказать.

— Мне тоже есть что тебе сказать…

Ее голос шевелит волосы у меня на затылке, будто она чешет меня пальцами, как щенка.

— Окей. Говори, — отзываюсь.

— Ты первый.

Хмурюсь, глядя на свою ладонь, которую массирую пальцами другой ладони и заставляю себя шевелить языком:

— Если хочешь закончить наши отношения, так и скажи. Я не психопат, никаких проблем со мной не будет. Мы можем остаться друзьями. Или… попробовать… отношения на расстоянии… Я не могу переехать. Возможно через полгода. Или год…

Мои руки на секунду немеют, но я стряхиваю эти ощущения силой воли. И слушаю частое дыхание рядом.

— Я слышал, отношения на расстоянии — это сложно. Но возможно. Лично я готов… — добавляю.

Я готов, твою мать. Готов пробовать. Если она хочет того же…

Посмотрев на нее, вижу, как зубами она отрывает прозрачный пластырь у себя на запястье. Я его не заметил.

Яна протягивает мне руку, предлагая взглянуть.

Проведя ладонью по волосам, я подхватываю тонкое запястье, бормоча:

— Что это?

— Твое сердце… — сообщает Волгина. — В смысле то, которые ты для для меня нарисовал.

В желтом свете фонаря я вижу свежее тату под подушечкой большого пальца Яны.

Я соображаю, глядя на это художество, и в голове все же происходит щелчок. Мое сердце? Кажется, я действительно рисовал для нее такое. На зеркале в своей ванной кучу дней назад.

— Легло отлично, — констатирую хрипло.

— Я сегодня разговаривала с отцом, — шелестит надо мной ее голос. — Сказала ему, что никуда не поеду…

Вскинув глаза, я чувствую, будто ребра трещат, с такой силой по ним бухает сердце.

— И что он ответил? — спрашиваю.

Забрав руку, Яна отвечает:

— Что это незрелое решение. Что разочарован…

В ее голосе обида. Досада. Злость даже.

Прочистив горло, в котором стало пиздец как тесно, я хриплю:

— Наверное, зависит от того, почему ты так решила…

— Потому что не хочу… — сообщает.

— Не хочешь?

Яна медленно качает головой из стороны в сторону. Обводит кончиком языка губы.